Маска Дантеса

Корвину казалось, что он смотрит на мир с двух разных точек одновременно. Один взгляд принадлежит бывшему рабу, который всей душой сочувствует униженным, но способным восстать и выплеснуть свой гнев кипящим маслом на головы “баронов”. Второй взгляд – это взгляд патриция. А патриций все восстания, мятежи и убийства ненавидит и стремится пресечь в зародыше. Марк не знал, что делать с этой двойственностью.

За окном расцвел букет огненных стрел. Вся комната осветилась.

– Никола хотел, чтобы вы его отпустили? Он говорил об этом? – Корвин почти физически ощутил на шее рабский ошейник.

– Это было невозможно.

– Так говорят все хозяева своим рабам. Невозможно – их любимое слово.

– Я могу вас убить, – процедил Сергей сквозь зубы.

– За что? За слова? За попытку понять, что произошло?

С минуту Сергей молча смотрел на Корвина исподлобья.

“Ты чертовски рискуешь, – шепнул голос. – Этот человек неадекватен. И у него бластер Друза”.

Наконец князь скривил губы, что должно было означать улыбку:

– А ты смелый парень…

– Кстати, отдайте мне ваш бластер.

После недолгих колебаний Сергей вынул бластер из кобуры и протянул Марку.

– Кстати, а почему вы не сдали лучемет на хранение отцу? Такое оружие на карнавале запрещено. Как и парализатор, кстати. Не думал, что лацийцы так легко нарушают закон.

– Даю слово, мы не будем ни в кого стрелять! – Корвин проверил предохранитель и спрятал оружие в верхний ящик комода.

– Так как насчет Эмми? – спросил Сергей.

“Ему конечно не пять лет, но лет двенадцать по психологии и развитию – это точно. И при этом он ничего не забыл… Не забыл, но впал в детство. Нет, не так. В эту минуту Сергей – взрослый, а в следующую – ребенок. И он несчастен. Перед посторонними разыгрывает, что все забыл, в то время как его снедает одиночество. Эмми – скорее знак, чем любовь. Ему, в самом деле, достаточно будет ее увидеть – и только.

Сергей поднялся, взял с комода маску Калиостро.

– Почему этот жулик? – Сергей повернул надетую на кулак маску. Оживленная теплом его кожи, маска раздвинула губы в улыбке. – Следователь, служитель порядка, выбирает личину авантюриста. Вот прелесть карнавала – быть не тем, кто ты есть. Ускользнуть от самого себя.