Майская свадьба

Он был такой высокий, что мы ехали, словно между двумя стенами леса. Наконец, вдалеке замаячили какие-то желтые лачуги, крытые пальмовыми листьями, над которыми вился голубоватый дымок. По дороге нам стали попадаться негритянки: в пестрых платьях, в причудливых тюрбанах, они шли танцующей походкой, покачивая бедрами, и бросали на нас цепкие взгляды. Появление этих женщин означало близость какого-то селения.

– Остановитесь-ка! – раздался сзади крик и топот нескольких лошадей. Четверо всадников обогнали нас и преградили нам путь.

– Что это значит? – спросила я, обращаясь к негру-проводнику.

Он пожал плечами. Вид у него был озадаченный.

– Что вам угодно? – спросила я, поднимая голову. Соломенная шляпа слетела у меня с головы, белокурые влажные волосы рассыпались по плечам.

– Это земля Пьомбино, – сказал один из всадников и указал в сторону, где виднелась крыша какого-то дома. – А это – ферма Пьомбино. Сворачивайте с этой земли!

Что-то знакомое странно укололо меня.

– Почему сворачивать? – спросила я, закрываясь рукой от солнца.

– Это земля Антуана Пьомбино.

– А далеко ли до усадьбы Шароле?

– Нет, – всадник махнул кнутом, указывая направление. – Не более мили. Это возле Гран-Ривьер.

– Но ведь это по соседству! – возмутилась я. – Зачем же нам сворачивать, если через вашу землю наш путь будет вдвое короче?

– Я не хочу с вами спорить, мадам.

– Это вы – Антуан Пьомбино?

– Нет. Среди нас его нет. Мы – его помощники.

– Давайте я заплачу вам пошлину за то, что проеду, – раздраженно ответила я. – Неужели ваш хозяин так скуп? В таком случае ему нужно воздвигнуть вокруг своей земли крепостную стену.

– Мы не возьмем ваших денег.

Я в бешенстве приказала проводнику развернуть лошадь.

– Передайте своему хозяину, – крикнула я напоследок, – что если ему вздумается проехать через земли и ферму Шароле, с ним поступят таким же образом.

Я гневно покусывала платок, удивляясь дикости здешних обычаев. Какой-то Антуан Пьомбино запрещает мне ездить по его земле! Да он, наверно, простой негоциант, у которого нет ни одного поколения предков-дворян.