Сюзанна и Александр

Сюзанна и Александр

Роксана Гедеон

1797 год. Франция под властью Директории, превращающей жизнь страны в бесконечную череду потрясений и переворотов. Александр, объявленный вне закона, вынужден скрываться в Англии, а Сюзанна отправляется в Париж, чтобы купить у хозяев государства жизнь и свободу мужа. Ей приходится познакомиться с новым парижским светом, снискать милость лукавого министра Талейрана и вырвать из рук банкира Клавьера свой дом на Вандомской площади. В результате изощренных интриг Сюзанна добивается амнистии для супруга, однако его возвращение в Бретань оборачивается для семейства дю Шатлэ глубочайшей драмой.

ГЛАВА ПЕРВАЯ

ИЗУМРУДЫ ГОЛКОНДЫ

1

Лошади повернули вправо, и сквозь помутневшее окно кареты стали видны очертания Северного моста.

– Сена, – произнесла я едва слышно. – Вот и снова Сена. Париж…

Я снова, уже в который раз оказалась под стенами этого города – того самого, что олицетворял собой революцию и где были погребены самые основы прошлой, казавшейся незыблемой, жизни.

Раньше я любила Париж; теперь, право же, мои чувства к нему были противоречивы. И всё же я снова ехала сюда, надеясь, что здесь и только здесь смогу найти помощь и заново завоевать своё место в столице. Нет, не свое место. Наше.

–– Я всё, всё здесь помню, – произнесла Аврора, приникая к окошку. – Ага, вот и трактир, где мы пили молоко, когда уезжали отсюда в прошлый раз… Здесь всё будто родное…

– А кто же называл себя бретонкой? – улыбнулась я.

 – Или тебе стоило разок подумать о Париже – и Бретань уже забыта?

– Нет… – Она повернулась ко мне и улыбнулась счастливо, как ребёнок. – В Белые Липы я просто влюблена. Но мы же вернёмся туда, правда?

В Париже у нас было множество дел. Надо было показать Аврору в свете – она была уже в том возрасте, когда это возможно. Главная трудность состояла в том, что я сама нынешнего света не знала и не хотела знать. Нынешнее парижское общество, претендующее на светскую изысканность, было буржуазным.

Вот я и думала: где же всё-таки и кому показывать юную Аврору?

–– Во всяком случае, – заявила я решительно, – мы закажем тебе гардероб. В Бретани это невозможно. Такая милая девушка, как ты, должна одеваться только в Париже. Бретонские модистки просто недостойны тебя.

–– И тебя, – отозвалась она, прижимаясь щекой к моему плечу. – Ах, я так счастлива, так счастлива – у меня просто дух захватывает от радости!

Было 10 декабря 1797 года.