Любовница капитана

«Как я виновата! Я просто дьяволица какая-то… Где было мое сердце все эти полтора года? Я отравляла Эмманюэлю жизнь, как только могла. И то, что он болезненно любил меня, ничуть меня не оправдывает. Я думала даже порой, что была бы рада его смерти, что мне нужен другой муж. И вот – все свершилось. Этот мальчик убит… И никакого сына у него уже не будет. И поедет он в свой замок Буассю в гробу. И встретят там его не зеленые лужайки, которые так любила его мать, а холод семейного склепа, темная могила по соседству с захоронением принца Максимильена, кавалера Ордена Золотого Руна…»

–– Я не хотела этого! – пронзительно воскликнула я сквозь слезы.

 – Я вам клянусь, что не хотела! Вы верите мне?!

–– Конечно. Но разве вас кто-то обвиняет? В том, что случилось с вашим супругом, вы нисколько не виноваты.

–– О нет. Я виновата. Я не любила Эмманюэля, я была так жестока, так невыносимо капризна, мне никто этого не простит!

–– Но этого же никто не знает, – невозмутимо произнес мой отец, явно не понимая, какое страшное чувство вины мучает меня в этот миг.

 – Ваша жестокость, если она и имела место, существует только в вашей памяти, для публики ваш брак выглядел довольно прилично.

–– Я вела себя с ним отвратительно, – прошептала я, задыхаясь от рыданий. – И пожалуйста, не надо меня утешать. Мне гореть в аду после всего того, что я сделала…

–– Всем нам гореть в аду, – мрачно отозвался отец. – Очень мало кто из нас заслуживает на Божье снисхождение. По крайней мере, таково мнение аббата Баррюэля, а к нему в этих вопросах стоит прислушаться.

На миг я словно отрешилась от мира, оглушенная собственными переживаниями. Эмманюэль умер, его смерть была ужасна. А ведь моему мужу не исполнилось еще и двадцати пяти лет, и он не сделал ничего такого, чтобы заслужить подобную участь! Это всю санкюлоты[14 - Прозвище парижской бедноты, главной движущей силы революции.], это зверье, эта проклятая чернь!

–– Как быстро и безошибочно они убивают тех, кого наметили в жертву, – размышлял маршал вслух, нервно, резко закуривая сигару.

Я посмотрела на отца сквозь пальцы, которыми закрывала залитое слезами лицо, и только сейчас заметила, что он не в военной форме, а в обычном гражданском сюртуке. Светло-серый камзол с едва заметной вышивкой в виде колосьев и белый шелковый галстук, впрочем, хоть и маскировали его маршальское звание, но искусность их кроя сразу выдавала аристократа и богача.

–– Что вы имеете в виду?

– Слежку. Постоянную слежку.