Любовница капитана

Люди как сумасшедшие бросились к деревьям, срывали с ветвей зеленые листья и украшали ими свои шляпы, шарфы, перевязи. Проститутки, которых тут было пруд пруди, навешивали на себя целые гирлянды растительности.

–– Да здравствует Камилл Демулен! Да здравствует наш храбрец! – кричали они, имея в виду, очевидно, недавнего выступающего.

Какой-то человек настойчиво протянул мне кленовый лист:

–– Ну-ка, украсьте себя, да побыстрее!

Я была потрясена таким обращением:

–– Зачем? Я же буду выглядеть как…

«Как чучело», – чуть не сорвалось с моих губ.

Однако обстановка вокруг была такая, что я вовремя остановилась. Мне было попросту страшно говорить то, что было в голове. Незнакомец прорычал:

–– А кто вы такая? Может, вы хотите, чтобы вас тоже бросили в воду?

Не возражая уже, я трясущимися пальцами достала шпильку из волос и прицепила лист к шляпе. Тогда этот наглец оставил меня в покое. Я стояла, как вкопанная, чувствуя, что мою гордость редко когда до такой степени уязвляли.

Мне совсем не хотелось такого украшения, черт побери! И уж конечно, я была удивлена тем, что этот глупый злой сброд выбрал для себя знаменем зеленый цвет – цвет графа д’Артуа. Так одевались его лакеи.

Вдобавок ко всему мне было очень страшно. Повсюду ездили всадники, кричали и громко бранились женщины. Несмотря на то, что значительная часть народа отправилась на поиски оружия, Пале Рояль отнюдь не опустел. Яблоко, брошенное сверху, наверное, не упало бы на землю: настолько плотной была толпа.

–– Я не должна думать об этом, – прошептала я. – Мне надо во что бы то ни стало выбраться из этого осиного гнезда и добраться до Жанно.

Я пошла вдоль галереи, с трудом пробираясь сквозь галдящие группы людей. Толпа пьяных, выбежавших из какого-то кафе, заставила меня сойти с дороги, и в толчее я была прижата к большому дереву. Обернувшись, я увидела афишу, прибитую к стволу платана.

Я довольно равнодушно прочла первые строки. Это был проскрипционный список, так называемый «приговор французского народа», записанный, вероятно, под неистовые крики толпы. Перечень имен тех, кто был якобы врагом отечества и, следовательно, приговаривался к смерти, был мне знаком. Список возглавлял король, за ним шли королева, д’Артуа, Конде, герцог Бурбонский, принц Конти, Полиньяки…

И вот тут у меня потемнело в глазах.