Уж-ж-жасные пчелы

Не оглядываясь, я покинул игровое поле и ушел с площадки. Я спешил домой, в свою комнату – островок покоя и тишины.

«Быть может, это не вполне честно, – думал я. – Зато дома меня, по крайней мере, никто не станет дразнить».

– Эй, ребята, поглядите-ка, кто идет, – раздался насмешливый голос, как только я свернул на свою улицу.

– О, да это сам Лутц-Хрюц! – отозвался другой ехидный голос.

– Эй, дуралей, гляди веселей!

Я все никак не мог поверить, что удача совсем отвернулась от меня. Эти три голоса принадлежали самым грубым, жестоким и злым парням во всей округе – Барри, Мэрву и Карлу.

Они были одного возраста со мной, но выглядели куда сильнее и крепче.

Да, это были настоящие гориллы! Я понимал, что у них так и чешутся кулаки от желания подраться.

Знаете, какое у них любимое занятие, когда они не качаются на качелях и не катаются на своих горилльих скейтбордах?

Вы угадали. Конечно, лупить меня!

– Ребята, отпустите меня! – захныкал я. – У меня сегодня и без того трудный день.

В ответ они только расхохотались.

– Ты просишь отпустить тебя, Лутц? – насмешливо воскликнул один из парней. – Подходи!

Не успел я и глазом моргнуть, как перед моим носом мелькнул огромный и тяжелый, как камень, кулак.

3

Спустя десять долгих и мучительных минут я переступил порог своего дома.

Мама, к счастью, была где-то наверху. Слава Богу, она не видела моего разбитого в кровь носа, оцарапанных рук и порванной рубашки.

Я прекрасно знал, что будет в этом случае.

Мама ужасно разволнуется и пригрозит вызвать в школу родителей этих «хулиганов». И если это случится, Барри, Мэрв и Карл в самом деле прикончат меня при следующей же встрече.

Когда я поднимался по лестнице, на меня бросился противный кот Клаус. «Мя-ау!»

– Ай-яй! – Я пошатнулся от неожиданности и лишь чудом не упал с лестницы. – Брысь, вредная тварь!

Я отшвырнул кота ногой и бросился в ванную. Взглянув в зеркало, я похолодел. Из зеркала на меня смотрел бандит с большой дороги!

Прежде всего я промыл ледяной водой нос.

Затем, как мог, смыл кровь с рук и шеи и поплелся в свою комнату.

Здесь я стянул с себя изодранную в клочья рубашку и спрятал ее под кровать. После этого надел теплую зимнюю рубашку с длинными рукавами. Правда, в ней было жарко, но зато она скрывала ссадины на руках.

Спустившись в кухню, я застал здесь маму и Крисси.

Мама старательно взбивала в мисочке яичные белки, а Крисси туго затягивала вокруг талии большой фартук.