В шаге от рая

Пальцы музыканта нежно перебрали струны, началось вступление, ее терпение лопнуло.

– Филипп, это мама, – сказала она громко, но сдержанно.

– Ты говорила, я сам могу решать, – криком отозвался ребенок, сделал музыку тише.

– Да, – согласилась она, теребя ремешок часов, – но, ты же должен понимать, это не тот случай.

– Но, ты же говорила…

– Сынок, поверь, так надо. В этом мире есть правила, хотим мы того или нет, их соблюдать надо, – пыталась говорить как можно мягче миссис Катл, а ладонь с силой сжимала дверную ручку.

– Ты обещала! – удар в дверь заставил ее резко отпрянуть. А колонки за дверью, взревели с новой силой.

– Фрэнк, Фрэнк! – попыталась она перекричать какофонию. Но коктейль из барабанной дроби и трех гитар с легкостью заглушил ее крик.

«Ну почему именно сегодня сраный день Нового Союза», – пронеслось в голове у Фрэнка. Пока он пробирался к ящику с инструментами, минуя завалы состоящие из увлечений жены. «Все эти тряпки, коробки, а швейную машинку надо была еще в начале лета выбросить», – он освободил подход к шкафу наполовину, когда услышал голос жены.

– Фрэнк!

– Что?!

– Фрэнк!

– Да, что тебе надо!?

– Достал инструменты?

– Еще нет, – сдержанно ответил он.

– Ты можешь побыстрее, мы уже опаздываем.

– Да что ты! – с наигранным удивлением отозвался Фрэнк и бросил взгляд на захламленный гараж. – Дай мне пару минут, – а в ответ услышал лишь удаляющийся звук шагов.

Барбара спешно поднялась на второй, в боку закололо.

– Филипп Фрэнсис Катл, открой дверь! – срывая связки от злости, прокричала мать.

– Я могу одеть джинсы?! – убавив звук, отозвался сын.

– Открывай, и мы обсудим это, – горло саднило от криков, и она срывалась на хрипоту.

– Если я открою, будет, как всегда. Вы всегда так делаете, ты говоришь, а папа исполняет.

– Открывай, и мы просто поговорим, – сказала она, стараясь сохранять спокойствие.

– Мы уже говорим. Я хочу одеть джинсы!

– Филипп, есть правила, но в другой раз…

– Ты всегда так говоришь, лишь обещаешь. Ненавижу вас, лучше бы вы меня вообще не рожали!

Бьющие по ушам ритмы вновь заполнили этаж. От зреющей в глубине обиды, она с силой ударила по двери ногой, боль мигом пронеслась по всему телу. Вскрикнув, Барбара хромая и спотыкаясь отошла прочь от детской. Прислонилась спиной к прохладной стене, закрыла лицо руками.