Обезглавленный девиант

Лицо его очень изменилось, стало застывшим, будто он нацепил на себя пластиковую маску из придорожного магазинчика дешёвых сувениров.

– Эй, парень. Не забудь. На следующей неделе. На той, которая начнётся завтра.

Водкин оценивающим взглядом окинул впереди сидящих джентльменов и с размаху захлопнул дверь внедорожника. Когда же он пошёл прочь, Романовский открыл дверь и что-то кричал ему в спину. Гневно, гнусно. Но он не оборачивался, идя по тротуару мимо «Театра…», ещё дальше, где столпотворение сигналящих машин начало рассасываться.

Остаток дня он провёл в одиночестве, обнимаясь с синей бутылкой дорогого алкоголя. На чём-на чём, но на таком Водкин не экономил. Может быть, его фамилия обязывала быть таким разборчивым, может быть, ещё что. Завтра ему предстояла очередная смена в учреждении «ПТИЦА». Кроме того, ожидался завоз новых воспитанников – подростков, нарушивших закон, но не по тяжёлым статьям. Или подростков, оставшихся без попечения родственников. Или подростков, у которых очень сильно хромала дисциплина, они не уживались в коллективах, чинили беспорядки в своих учебных заведениях.

В «ПТИЦЕ» им прививали любовь к труду, давали образование. Сам же Карл Маркович – меценат-основатель, говорил, что «каждый имеет шанс на исправление, каждый имеет шанс вернуться на дорогу, если вдруг споткнулся и потерял её из виду в темноте диких зарослей цивилизации».

Туда направляли подростков, которых не могли направить в детский дом – из-за возраста, ибо каждый воспитанник уже достиг восемнадцати лет, но которых и не отправляли в исправительную колонию – за примирением сторон после возбуждения дела или по причине не особой тяжести правонарушения.

Водкин напился до беспамятства. Это звучало очень бы забавно, но самому парню было не до смеха. Он видел, что ему пытался дозвониться Бурьянов – старший надзиратель, ответственный за завоз новеньких, но Водкин не взял.

«Да пошёл ты», – подумал он и закрыл глаза.

В его маленькой коричневой квартирке, прокуренной насквозь, бубнил маленький телевизор, стоявший на старой облупившейся тумбочке. В ней он хранил кучу денег, заработанных на левых схемах с Романовским и Плиннером. Но никуда не тратил. Водкин сам себе поражался – он никогда не слыл алчным, но каждый раз впутывался в разные дела. То ли азарт им двигал, то ли ещё что… Деньги у него лежали бумажным грузом и обесценивались.