Обезглавленный девиант

И сейчас он задумался опять… Перед ним стояла новая задача, которую предстояло выполнить, и думая о ней, его сознание мылилось, расплывалось, он медленно соскользнул в тяжёлый и утомительный сон, наполненный криками людей, животных и кровью, разливающейся по снегу страшными, живыми цветами с переливающимися лепестками.

Утром, когда он пытался оторвать голову от подушки, он чётко ощущал, как она трещит по швам, пульсирует и раскалывается от выпитого накануне. Парень поднялся, украдкой поглядывая на экран телевизора.

Его шатало из стороны в сторону, а к горлу подкатывала тошнота, сопряжённая с отвратительным алкогольным привкусом.

Оказалось, что Бурьянов звонил ему целых три раза – или тоже был пьян, или хотел сказать что-то важное.

«Пошёл ты, ещё и так терпеть тебя всю неделю, – подумал Водкин и принялся натягивать на себя рубашку болотного цвета, смятую, скомканную. – Как будто из жопы».

Он вышел из своего заплёванного подъезда. Утро оказалось пасмурным, радикально противоположным вчерашнему солнечному воскресенью.

Водкин прошёл до трамвайной остановки, засунув руки в карманы куртки. Его глаза блуждали по длинным юбкам и тёплым толстым колготкам встречных девушек и серым капюшонам встреченных мужчин.

Путь был неблизкий – «ПТИЦА» находилась за городом, как психушка или тюрьма, но больше собой напоминала коричневый особняк за каменным забором. На железных воротах красовался золотистый аист – логотип, придуманный лично Карлом Марковичем.

Работники туда добирались и на своих автомобилях, и на такси, и на автобусах… Водкин ездил на автобусе – особенно это пригождалось в зимнее время.

Никаких запар с личным автомобилем, стоянкой, морозами, антифризами, сезонными шинами…

Хоть иногда он и полчаса ждал автобус, но всё равно не отказывался от этой привычки. Это, конечно, породило множество колкостей от коллег.

«Знаешь, кто такой лох? – спрашивал у Водкина Бурьянов – тот старший надзиратель. Маленький такой, с рыжестью в своих серо-коричневых волосах и гроздью красных родинок на щеке.

 – Лох – это каждый пассажир автобуса старше тридцати лет».

И после этого Бурьянов смеялся своим скрипучим задыхающимся смехом.

«Я даже мать твою купить мог бы, не то что машину», – думал в ответ Водкин, но вслух ничего не говорил. Бурьянов – правая рука Костылёва. Злющий сукин сын. Как Романовский, но только в персиковой робе надзирателя. И ругаться с ним нельзя… А место в «ПТИЦЕ» не такое плохое. Тепло, да и кормят.