Лжепророк

Следующей…

Пораженный этой ужасной мыслью, охотник вскрикнул бы, да только голос ему отказал. Разумеется, причиной тому была вовсе не зияющая, покрытая коркой запекшейся крови пополам с землей дыра в горле. Голос ему даровало то же самое волшебство, что подняло из могилы, но полновластный хозяин – по крайней мере, на время – лишил его дара речи.

Не имея иного выбора, Ахилий продолжил бег. Такой аллюр насмерть загнал бы самого сильного, крепкого оленя или коня, однако ему, не нуждавшемуся в дыхании, изнурительная гонка была нипочем.

С легкостью, недоступной при жизни, огибал он деревья, скользил вдоль узких тропинок, перепрыгивал через бурелом…

Однако не чувствовал кожей ни малейшего ветерка. Даже в сей невеликой радости ему было отказано.

Внезапно охотник замер на месте, как вкопанный. Произошло это, опять-таки, не по его воле. От неожиданности Ахилий едва не споткнулся, но что означает нежданная остановка, понял немедля. Вот он, конец невидимой привязи. Чтоб убедиться в том, оказалось довольно оглянуться назад.

По счастью, смерть, в числе немногого прочего, не препятствовала доброму крепкому словцу. Здесь, вдалеке от лагеря эдиремов, Ахилий вновь обрел голос и бурно, яростно выругался. Да, его не услышит ни одна живая душа поблизости от Ульдиссиана, и никто иной, кроме разве что нескольких лесных зверей… но все-таки это позволило хоть ненадолго почувствовать себя едва ли не живым.

Как только слова сорвались с языка, впереди засиял ослепительный, противоестественно голубой ореол. Ахилий вновь выругался и, пусть даже заранее зная, что оружие не поможет, потянулся к колчану, за стрелой.

Посреди ореола возник силуэт того же самого существа в серебристо-голубой кирасе, с крыльями из множества токов энергии за спиной. Прочих подробностей было не разглядеть.

– Я сделал… твое… твое гнусное дело, – прохрипел охотник. – Позволь же теперь… умереть…

– ИДЕМ, – велело неземное создание, указав вперед дланью, закованной в латную рукавицу.

– Я выполнил твой клятый приказ! – возразил Ахилий, вскинув лук и наложив стрелу на тетиву. – Одной из этих стрел лишил жизни лучшего друга, брата во всем, кроме крови…

Лучник скрежещуще захохотал.

– Кроме крови… и теперь он весь в крови…

Однако крылатое существо не проявило к нему ни крупицы сострадания. В отчаянии Ахилий, наконец, прицелился и спустил тетиву.