Лжепророк

Стрела устремилась точно туда, куда ему и хотелось – чуть выше верхнего края кирасы, где полагается быть горлу…

И, как и в прошлый раз, когда он пробовал сразить гонителя, ничуть не задержавшись, прошила крылатое создание насквозь.

Ахилий вновь выругался. Не так давно вот эта самая тварь зачаровала его стрелы, наделив их способностью истребить огромного, с множеством щупалец демона по имени Тонос. Та же волшба позволяла стрелам преодолеть любые защитные чары Ульдиссиана – вот почему охотник надеялся, что и крылатому против них не устоять.

– ИДЕМ, – как ни в чем не бывало, повторил призрак, закованный в латы. – ОТ ЗАВЕРШЕНИЯ ДЕЛО ЕЩЕ ДАЛЕКО…

На взгляд Ахилия, означать это могло лишь одно.

– Не надо! Серентия… не надо ее…

Но челюсти против его воли сомкнулись накрепко, ноги охотника сами собой зашагали вперед, а руки таким же манером повисли вдоль тела. Совершенно бесполезный, лук закачался у бедра в такт шагам.

Не в силах воспротивиться чужой воле, неупокоенный лучник двинулся следом за ангелом в глубину джунглей.

Глава третья

– Ульдиссиан!

В последний миг подхватив падающего брата, Мендельн едва успел удержать его над землей. Такого ужаса младший из братьев не испытывал с самого дня смерти родителей. Из раны в груди Ульдиссиана ручьем хлынула кровь: стрела угодила если не в самое сердце, то наверняка совсем рядом.

Охваченный яростной, неудержимой дрожью, Ульдиссиан, не мигая, таращился вверх, в гущу темных ветвей. Казалось, ему хочется что-то сказать, но что – этого Мендельн не мог себе даже представить.

В голове младшего из сыновей Диомеда промелькнуло все, чему научил его Ратма, но ничего подходящего к случаю на ум не пришло. Вспомнилось лишь заклинание, при помощи коего Мендельн сумел прирастить назад руку, отрубленную одним из служителей Церкви Трех, но здесь оно, определенно, не годилось. Ульдиссиан с остальными поверили, будто Мендельн попросту исцелился, приставив руку к плечу. Никто из них даже не подозревал, что на самом-то деле рука его не жива, а оживлена – то есть, мертва, подобно Ахилию, и движется только благодаря волшебству.

Вдобавок, Мендельн и этого не сумел бы достичь, кабы не прирастил руку в течение часа с момента ее утраты. Промешкай он хоть чуточку дольше – остался б ни с чем. Нет, сейчас даже эти чары, с виду похожие на исцеление, беде помочь не могли.

Воскрешать Ульдиссиана на тот же манер, что и Ахилия, ему тоже не хотелось ничуть.