Неукротимая

Еще более понизив голос, доктор приподнялся на цыпочки и вытянул шею, чтобы стать вровень с плечом хозяина.

– Нуями замучит ее. Он уже приходил узнать, когда можно забрать номер семьдесят семь обратно. Он не забудет.

– Что ты мне тут лепечешь? – скривился Субад, – какой у Нуями может быть к ней интерес? Хочет портрет заказать?

Доктор опустил голову и торопливо пробормотал:

– Она девственница. Нуями любит свежий товар. Я очень вас прошу, не отдавайте ее псам. Это… это непременно ухудшит статистику в конце месяца.

Субад устало выдохнул, мысль устроить погром иссякла, а вместо нее навалилось желание рухнуть на кровать и отключить сознание. Может, даже удастся нормально выспаться до рассвета. Осталось получить нужный препарат, и сейчас Яримаки не станет спорить.

– Отсыпь мне еще порошков из секретного шкафчика, будем считать, что у тебя новая поломойка.

– Благодарю, хозяин!

– А насчет этой мазни на стене… пусть закончит работу, я посмотрю при дневном свете, что умеет твоя хваленая девственница.

Яримаки поклонился еще ниже, однако не выполнил в полной мере волю хозяина. Тарико Сан смогла приступить к работе в лазарете только на третий день и больше не прикасалась к рисунку на стене, словно отдала ему все силы в первый же вечер, а после потеряла интерес.

Но и Субад Багери не появлялся с проверкой. У него случилось свое маленькое горе – умерла пожилая ищейка Кама, с которой он приехал на Петри и заступил в должность начальника «Уригучи».

И каждая крыса в лагере знала, что после затяжной хандры хозяин может превратиться в истинное чудовище. Охранники исправно несли службу, заключенные падали с ног от усталости и не роптали на судьбу вслух, даже больные поспешили вернуться к работе, чтобы не испытывать терпение Субада.

По вечерам, когда лазарет погружался в сонную тьму, доктор Яримаки приносил Тарико свежий чай с кусочками сушеных фруктов и заводил беседу о своей юности в Хорсаки, вспоминал известные театры и музеи, жадно расспрашивал о последних событиях в культурной жизни столицы.

Слушая его старчески дребезжащий голос, Тарико послушно съедала угощение и обещала сама себе больше не падать духом. И на краю света, в заболоченном богом забытом месте есть добрые люди, значит, нельзя отчаиваться.