Ким

– Я – я… спасся от великого греха, – запинаясь проговорил он.

– Чужеземец нашел-таки себе жреца, – прошептал один из уриев.

– Хай! Почему этого нищего парнишку еще не отстегали как следует? – крикнула старуха.

Горец отошел к повозке и начал что-то шептать перед занавесками. Наступила мертвая тишина, потом послышалось бормотанье.

– Дела идут хорошо, – решил Ким, притворяясь, что ничего не слышит и не видит.

– Когда… когда… он покушает, – подобострастно обратился горец к Киму, – просят… чтобы святой человек оказал честь побеседовать с особой, которая желает поговорить с ним.

– Когда он покушает, он ляжет спать, – высокомерно произнес Ким. Он еще не мог догадаться, как повернется игра, но твердо решил извлечь из нее пользу. – Теперь я пойду добывать ему пишу. – Последняя фраза, сказанная громким голосом, завершилась вздохом притворного утомления.

– Я – я сам и прочие мои земляки позаботимся о нем… если это дозволяется.

– Дозволяется, – проговорил Ким еще более высокомерно.

– Хорошая страна. Вся южная земля хороша… великий и страшный мир, – дремотно бормотал лама.

– Пусть спит, – сказал Ким, – но позаботьтесь, чтобы его хорошо накормили, когда он проснется. Он очень святой человек.

Один из уриев опять сказал что-то презрительным тоном.

– Он не факир. Он не деревенский нищий, – строго продолжал Ким, обращаясь к звездам. – Он святейший из святых людей. Он выше всех каст. Я его чела.

– Поди сюда! – послышался ровный тонкий голос, и Ким подошел, зная, что невидимые ему глаза впились в него.

– Что это за человек?

– Величайший святой. Он идет издалека. Он идет из Тибета.

– Из какого именно места в Тибете?

– Из-за снегов… из очень отдаленного места. Он знает звезды, он составляет гороскопы, предсказывает судьбу. Но он делает это не для денег. Он делает это по доброте и великому милосердию.

– Ты не горец.

– Спроси его. Он расскажет тебе, что я был послан звездами указать ему путь к цели его паломничества.

– Хмф! Слушай, щенок, я старая женщина и не совсем дура! Лам я знаю и почитаю, но ты такой же истинный чела, как этот мой палец – дышло от этой повозки. Ты индус без касты, дерзкий и наглый нищий и, наверное, только из корысти присоседился к этому святому человеку.