Ким

Все более и более громкое кудахтанье – смесь жалоб, приказаний, шуток и того, что европейцам показалось бы непристойной бранью, – слышалось из-за занавесок. Женщина, сидевшая за ними, очевидно, привыкла повелевать.

Ким критически оглядел конвой. Он состоял наполовину из тонконогих седобородых уриев с юга, наполовину – из северных горцев в одеждах из грубошерстной ткани и войлочных шапках. Такой неоднородный состав конвоя мог бы многое объяснить Киму, даже если бы он не подслушал непрестанных препирательств между обеими партиями.

Почтенная старуха ехала в гости на юг, вероятно к богатым родственникам, а всего вернее – к зятю, который в знак уважения выслал ей навстречу свою охрану. Горцы, видимо, были ее единоплеменниками – уроженцами Кулу или Кангры. Ясное дело, она не везла с собой дочери-невесты, ибо в таком случае занавески были бы крепко завязаны и стражи никого не подпускали бы к повозке.

«Веселая, бойкая баба», – думал Ким, балансируя с лепешкой сухого навоза в одной руке, вареной пищей – в другой и плечом подталкивая ламу вперед.

Из этой встречи, пожалуй, можно извлечь пользу. Лама ему не поможет, но, как добросовестный чела, Ким был готов просить милостыню за двоих.

Он развел костер как можно ближе к повозке, ожидая, что один из стражей прикажет ему убраться. Лама, усталый, опустился на землю, подобно тому, как опускается отяжелевшая и наевшаяся плодов летучая мышь, и принялся за свои четки.

На большой дороге

– Отойди подальше, нищий! – крикнул на ломаном хиндустани один из горцев.

– Ха! Да это какой-то пахари (горец), – уронил Ким через плечо. – С каких это пор горные ослы завладели всем Индостаном?

Ответом послужил стремительный и блестящий очерк родословной Кима за три поколения.

– А! – никогда голос Кима не был таким елейным. Он ломал лепешку сухого навоза на мелкие куски. – На моей родине мы назвали бы это началом любовного объяснения.

Резкое, пискливое кудахтанье за занавесками побудило горца к новому взрыву негодования.

– Не так плохо, не так плохо, – хладнокровно промолвил Ким, – но берегись, брат, не то мы, я повторяю, – мы, проклянем тебя раз-другой в наказание. А наши проклятия обычно попадают в точку.

Урии расхохотались; горец угрожающе скаканул вперед; лама внезапно поднял голову, и пламя разведенного Кимом костра ярко осветило его огромную, похожую на берет шапку.

– Что такое? – спросил он.

Человек остановился как вкопанный.