Ким

 – Всех святых людей посещают видения, а ученики, следуя святым, тоже выучиваются этому.

– Ведь это был Красный Бык на зеленом поле? – повторил лама. – Возможно, что в какой-нибудь из прежних жизней своих ты приобрел заслугу, и Бык придет, чтобы вознаградить тебя.

– Нет, нет… это мне просто сказку рассказали… наверное, в шутку. Но я буду искать Быка вокруг Амбалы, а ты поищешь свою Реку и отдохнешь от стука поезда.

– Возможно, Бык знает, что он послан указать путь нам обоим, – с детской надеждой промолвил лама.

– Видала я много нищих и святых, но такого йоги с таким учеником еще не видывала, – сказала женщина.

Муж ее легонько тронул пальцем свой лоб и улыбнулся. Но, когда лама принялся за еду, все они стали предлагать ему лучшее, что у них было.

В конце концов усталые, сонные и запыленные, они прибыли на вокзал города Амбалы.

– Мы приехали сюда по делам одной тяжбы, – сказала жена земледельца Киму.

– О святой человек! Женщина с золотым сердцем хочет дать нам приют на ночь. Эта южная страна – страна милосердия. Вспомни, как нам помогали с самого утра.

Лама, благословляя женщину, наклонил голову.

– Пускать в дом младшего брата моей двоюродной сестры всяких бродяг… – начал муж, вскидывая на плечо тяжелую бамбуковую дубинку.

– Младший брат твоей двоюродной сестры до сих пор должен двоюродному брату моего отца часть денег, истраченных на свадьбу дочери, – резко сказала женщина. – Пусть он спишет с этого долга стоимость их пропитания. Йоги, наверно, будет просить милостыню.

– Еще бы, я прошу милостыню вместо него, – подтвердил Ким, стремившийся прежде всего найти ночлег для ламы, с тем чтобы самому отыскать англичанина Махбуба Али и отделаться от родословной белого жеребца.

– А теперь, – сказал он, когда лама устроился во внутреннем дворе зажиточного индуистского дома, позади военного поселка, – я ненадолго уйду, чтобы… чтобы… купить на базаре еды.

– Ты вернешься? Ты обязательно вернешься? – старик схватил его за руку. – И ты вернешься в том же самом образе? Разве сейчас уже поздно идти искать Реку?

– Слишком поздно и слишком темно. Успокойся, подумай, как далеко ты уже отъехал – на целых сто миль от Лахора.