Восстание королевы

Держать меч было непривычно: я опустила руку к правому бедру, и его лезвие пересекало грудь, а острие почти касалось левого уха. Доспехи не сковывали движений, но сидели на мне странно, словно множество чужих рук заключило меня в объятия.

– Цири, подержи картинку рядом с лицом Бриенны. Хочу убедиться, что сделаю это как надо, – поманила Ориана Цири.

– Что «как надо»? – пробормотала я.

– Нанесу вайду. Не двигайся, Бри.

Выбора не было. Я замерла. Взгляд Орианы метнулся от рисунка к моему лицу и снова упал на страницу.

Я увидела, как она опускает кончики пальцев в синюю краску, и закрыла глаза. Ее рука легонько скользнула по моему лицу наискосок, от лба к подбородку. Казалось, она открывает какую-то тайну. То, что должно было скрываться во мраке, пробудилось.

– Можешь открыть глаза.

Мои веки распахнулись. Я тревожно смотрела на сестер, в их взглядах светились гордость и одобрение.

– Думаю, все готово. – Ориана потянулась к тряпке, чтобы вытереть пальцы.

– А как же тот камень? – спросила Сибилла, заплетая волосы цвета темного меда.

– Какой камень? – нахмурилась Абри, расстроенная, что что-то упустила.

– Там, на шее королевы.

– Похоже, это вечерний камень, – предположила Цири, разглядывая иллюстрацию.

– Нет, это – Камень Сумерек, – поправила я.

Бледное лицо Цири вспыхнуло. Она ненавидела, когда ее поправляли. Фыркнув, она ответила:

– А, да. Конечно, ты знаешь мэванскую историю лучше, Бриенна. У тебя есть причина слушать, когда господин Картье заливается соловьем.

Ориана поставила передо мной еще один стул. Вооружившись пергаментом и карандашом, она скомандовала:

– Постарайся не шевелиться, Бриенна.

Я кивнула, чувствуя, как на лице засыхает синяя краска.

– Вот бы мне быть ребенком двух стран, – прошептала Абри, потягиваясь. – Ты ведь собираешься пересечь канал и увидеть Мэвану? Ты просто обязана это сделать, Бриенна, и взять меня с собой.

– Возможно, когда-нибудь, – неуверенно произнесла я.

Карандаш Орианы летал по бумаге. – Буду очень рада, если ты составишь мне компанию, Абри.

– Отец говорит, что Мэвана очень, очень отличается от Валении, – язвительно проговорила Цири, и я почувствовала, что она все еще расстроена из-за моего замечания. Она отложила книгу Картье и разглядывала меня, облокотившись на стол. Белые волосы рассыпались по ее плечам словно лучи лунного света. – Отец бывал там, всегда осенью.