Кречет 2

Та уже нырнула в чащу и спешила в сторону доносящихся криков.

* * *

Вечер коснулся макушек деревьев красными лучами, когда несуразный электромобиль свернул с шоссе на обочину и углубился в лес.

– Все, – сказал Юрген. – Батарея почти на исходе.

– Сделаем привал, – сказал Рудый. – Ночью передвигаться опасно. Можно напороться на большую стаю, в темноте мертвецов не сразу видно. Разобьем лагерь вон на том пригорке. Там обзор хороший, а костер разведем в ложбинке.

– А что это ты раскомандовался? – проворчал Гектор.

– Не знаю, дед, я такого зверя, но если хочешь, сам командуй. Только это место для привала самое лучшее…

– Щорс – не зверь, а командир, – хмыкнул Гектор и задумчиво погладил бороду. – Ладно, место действительно хорошее. Просто не привык еще, что ты дельные вещи говоришь, а не брешишь попусту, как раньше.

– А ты привыкай, – грозно проговорил Рудый. – Люди иногда меняются.

– Это угроза? – усмехнулся старик.

– Нет, но вчера я убил своего друга.

– Зачем, ты так и не рассказал нам? – воскликнула Энн.

– Я добил его, чтобы тот не достался на съедение чертовым зомби…

– Ужас. Мне жаль… – прошептала Энн, хлопая выпученными глазенками. – Ты как?

– Уже нормально, – шмыгнул носом Рудый. – По началу чуть не сдох… Но мне легче это воспринимать, когда я вспоминаю, что мой друг убил Хана.

– Что? – в один голос воскликнули Гектор и Энн.

– Хан обратился, – грустно проговорил рыжий.

– Почему ты сразу нам этого не рассказал? – удивилась Энн.

– Еще не привык рассказывать. Месяцы, проведенные с отшельником научили меня молчать. Мы редко разговаривали. В основном все только по делу: это касалось лишь тренировок и охоты. Жаль Мастера… Он дважды спас меня.

– А Хана тебе не жаль? – Энн укоризненно покачала головой.

– Я смирился с потерей Хана, Полковника и Кузнеца уже давно. Я был уверен, что они погибли.

– Почему? – недоумевала Энн.

– Потому что иначе бы они нас уже давно нашли.

– Так может и с нашей потерей ты смирился? – ехидно проскрежетал Гектор. – Тоже нас уже похоронил и забыл?

– С вашей нет… Вы мне дороги, как никогда. Доктор и Лилия погибли, и теперь, вы мне ближе всех на свете.