Херувим

Вы будете оперировать Анжелу?

– Кто вы такой?

– Я ее продюсер. Меня зовут Геннадий Александрович. Я просто хотел с вами познакомиться.

– Откуда у вас мой домашний телефон?

– Я еще раз прошу прощения, – голос в трубке был мягким и вежливым, – как вам кажется, вы сумеете вернуть Анжеле лицо?

– Послушайте, Геннадий Александрович, почему вы звоните мне домой в такое время? Можно прийти в клинику днем, и я отвечу на все ваши вопросы.

В трубке неприятно усмехнулись и произнесли вежливо, очень медленно, почти по слогам:

– Не нервничайте, Юлия Николаевна.

Работайте спокойно. Старайтесь не отвлекаться.

– Прошу вас больше меня не беспокоить, – точно таким же тоном отчеканила Юля и добавила: – По крайней мере дома и в столь неурочное время.

– Я постараюсь, – смиренно пообещал собеседник, – но все будет зависеть от вас, Юлия Николаевна. Прежде всего прошу вас не вступать в контакт с журналистами. Анжела – звезда, и журналистов вокруг нее крутится много. Не надо отвечать на их вопросы.

Не надо вообще ни с кем ничего обсуждать. За ваше молчание вы получите дополнительное вознаграждение, независимо от результатов операции. Надеюсь, вы хорошо меня поняли. Спасибо вам, Юлия Николаевна. Всего доброго. – В трубке зазвучали короткие гудки.

Юля вернулась в ванную. Ее сильно знобило, и озноб не проходил даже под горячим душем. Нехорошо звонить врачу домой в половине четвертого утра. Крайне неприятно, что звонивший имел возможность раздобыть ее домашний телефон. Но главное, ей открыто угрожали.

«Я не буду оперировать певичку! – сказала она себе, вылезая из душа и растираясь полотенцем. – Я завтра же откажусь. Зачем мне это надо, в конце концов?!»

* * *

Настал торжественный момент, когда доктор Аванесов и сестра Катя подняли майора Логинова и поставили на костыли. Обливаясь ледяным потом, он сделал три шага по палате. С тех пор каждый день он делал на один, на два шага больше.

Однажды вечером к нему явился посетитель, высокий, худой, подтянутый по-военному человек с приятным лицом и холодными глазами за стеклами очков в тонкой дорогой оправе.

Он представился психологом, заявил, что будет проводить с ним индивидуальный курс психологической реабилитации. Звали его Михаил Евгеньевич. Он долго, подробно расспрашивал о самочувствии, интересовался, хорошо ли Сергей спит, не мучают ли кошмары, нет ли признаков депрессии.

– Вы отказались от обезболивающих препаратов. Почему?

– Не хочу подсесть на иглу.