Вечна только тьма. Из пыли времен

И любимые Литой парные, среди которых присутствовали, как прямые крайверы, так и изогнутые, подобно Когтям, вейланы и кипуры [от «кип» – резать, любая сабля (скимитар, катана)] – загнутые, в противоположность вейланам, назад, и заточенные по выгнутой кромке. Нашлось и несколько экрасуров с расширяющимся к острию лезвием. Рядом лежали устрашающие дахондиры и ваирлоты, скалящиеся «клыками вепря», и логмесы с «пламенным» лезвием… Лицо Литы дернулось, когда последних коснулся взгляд: она, как сейчас, помнила волнистые «двуручники» в руках Зверей, ворвавшихся в Хемингар.

Нашлось место и украшенным самоцветами кинжалам. Но на «оружие женщин» девочка лишь презренно фыркала. В их смертоносности сомневаться не приходилось, но: «Честная смерть, лучше бесчестной жизни», – всегда учил отец. А в скрытом оружии, место которого за голенищем, нет чести, оно бьет «в спину».

Саодир, правда, упоминал о наемниках, которых в Гольхеймурине звали Убийцы-без-Чести. Они, по его словам, предпочитали именно кинжалы и всяческие метательные ножи.

Причем, чем незаметнее, тем лучше. Он говорил, что приходят наемники всегда ночью, и защитить не сможет никакая стража.

Вот только… Обращались к Убийцам лишь в самых крайних случаях. И не столько от того, что разыскать их стоит определенных усилий, или, что берут они за услуги не мало. Больше влияла репутация… Заказ-то будет выполнен, в этом никто не сомневался. Но где гарантия, что жертва не предложит новую сделку? Кто же захочет всю оставшуюся жизнь спать с мечом?

…Саодир вернулся довольно быстро.

Несколько носильщиков подхватили привезенное – в основном шкуры и вяленое мясо и рыбу – и разошлись по рыночной площади. Охотник не торговал сам, предпочитая сбывать товар лавочникам. Довольны оставались все: торговцы зарабатывали лишнюю монету, а Саодир экономил время. Вырученного с лихвой хватало на все необходимое.

Последний служка забрал шкуры и исчез из поля зрения, затерявшись в толпе; кошель Саодира скрылся за пазухой.

– Я схожу, договорюсь, чтобы все подготовили. А ты иди, поешь.

Он протянул девочке несколько серебряных монет, указав на таверну.

– И будь осторожнее.

– Я могу за себя постоять, – сверкнула глазами Лита.

Саодир усмехнулся.

– Именно этого я и опасаюсь.

Лита провожала охотника взглядом, пока толпа не поглотила его, и направилась в «Пристанище Эрли» – таверну, что за рыночной площадью.

Вопреки ожиданию, заведение оказалось довольно уютным.