Дороги скорби

 – Потому, что мой брат Гхарр советовал мне не привязываться к людям и я, кажется, понимаю, почему он дал мне этот совет.

– Не надо приключений, добрых людей и вкусной еды.

– Почему?

– Не хочу.

– А чего же ты хочешь, друг мой?

– Хочу, чтоб бабушка не плакала.

– Вот как… – Глаза Лу-уха уже блестели от слез. Он сделал первый шаг туда, где пожилая женщина захлебывалась слезами, так до конца и не веря в случившееся. Лу-ух прикоснулся копытом к бледному как мел лицу покойника и произнес: – Я отдаю тебе часть себя и всего себя, не заставляй мою подругу плакать.

Глаза мертвеца, которые Иренка мгновение назад закрыла, широко распахнулись.

– Господь милосердный, – прошептала она. – Волдо…

– Пообещай, что вырастешь хорошим человеком, – проблеял Лу-ух. – Пообещай, что не заставишь других детей плакать. Пообещай, что будешь лучше.

– Я обещаю, – прошептал Волдо до того, как сделал новый первый вздох, – Лу-ух.

– Жаль, что я не вправе оставить тебе эти воспоминания, – сказал он на прощание.

 – Ты не сможешь с этим жить. Ты забудешь это прямо сейчас. Спи.

Та часть бараньей шерсти, что была бела, как первый снег, тлела и, медленно опадая к ногам мальчика, исчезала в тусклом свете луны.

Иренка еще сильнее прижала внука к груди. Она видела, как снежинки вновь тают, падая на лицо мальчика. Бледный диск луны застыл над полем, и казалось, что его робкий умирающий свет на мгновение стал ярче и от деревьев поползли длинные, похожие на змей тени. Волдо уснул и сквозь сон обратился к Иренке:

– Слушай меня, женщина, – произнес Гриммо устами Волдо.

Голос срывающийся его был ужасен, как крадущиеся в ночи тени, как липкий страх, притаившийся за колодцем в безлунном мраке. – Когда он очнется, ты не расскажешь ему, что произошло. Ты не понимаешь, как это важно для меня и… Как было важно для моего брата.

– Хорошо, – старуха не понимала, что происходит, но теперь была согласна на все, лишь бы был жив её внук. Сейчас ей было не важно, Божий или Дьяволов промысел вершит её судьбу.

Сейчас было важно совсем иное. – Обещаю.

Тело Волдо изогнулось так глупо и неестественно, что хруст костей, должно быть, разнесся на мили окрест. Из него медленно выползли арбалетные болты. Иренка видела, как они падают на снег. Тяжело и отчего-то совсем беззвучно.

Тьма. Удары сердца все еще приносили невероятную боль. По телу растекалось тепло. Он открыл глаза. Луна скрылась за облаками, но теперь он видел её сквозь окно, лежа завернутый в одеяла.