Юродивый Эрос

Мы разом оглянулись – ее глаза подозрительно блестели. Кондрат похабно ухмылялся, левая его рука и правая Ален были скованы наручниками.

– Твоих рук дело?! – не в силах больше сдерживать себя, я накинулся на Кондрата.

– Охренел совсем! – продолжая ухмыляться, теперь уже злобно, Кондрат попятился. – Я привел тебе Ален… на дознание. Не хочешь заглянуть ей под юбку? Целомудрие просит политического убежища.

Кретин, о чем это он? Мы не клялись с Ален в вечной любви.

– Но кто-то же прикололся над Проуном! Прямо как мы.

– Что? – Ален вмиг побелела, вскинула было руки к лицу, да правую наручники не пустили. – Андрюша?!

– Ну-ну, разорались тут, – Кондрат процедил сквозь зубы. – Не гоните пургу по чем зря, ясно?

– Все равно нужно проверить, – упрямо гнул свое Палермо. Молодец, парень, ценю.

– И правда, нужно проверить, – поддержала Ален. Глаза ее больше не блестели, они высохли, как две вчерашних лужи.

– Валяй, – все так же сквозь зубы согласился Кондрат. Куда бы ты делся, урод! В эту минуту я жутко возненавидел его.

По кладбищенскому каталогу разыскали будущую могилку Андрюшки Карпова. Нет, ну надо ж такое придумать – будущая могила!

– Завтра, – я как баран уставился на экран.

– А завтра точно тринадцатое? – дурашливым тоном усомнился Кондрат. Никто на него даже не взглянул.

– Нужно сообщить ему, – не подумав, предложил Палермо.

– И что ты ему скажешь? – я тяжело вздохнул – моя ведь была идея с Андрюхой. – Что мы назначили ему дату смерти?.

– Да вы что, мужики?! – Кондрат вытаращил на нас глумливые свои глазки; Ален как-то уж слишком обреченно поникла головой. – Фигней занимаетесь! Это ж простое совпадение!

– Что совпадение?! – я пришел бешенство. – Смерть Вована и запись в его «некрологе»?!

– Отвечаю: это просто черный прикол, – Кондрат не сдавался, правда, от мерзкой улыбочки его и следа не осталось.

– Боже, Андрюшка, я же раз целовалась с ним! – запричитала было Ален, но я больно дернул ее за руку.

– Прикол, говоришь? А что ж тебя так колбасит? Зуб на зуб не попадает?

Кондрата и в самом деле трясло, как от простудной лихорадки.

– Надо выпить, – глухо предложил он.

– Надо, – согласно кивнул Палермо. – Сначала Андрюхе позвоню.

– И что ты ему скажешь?! – опять взвился я.

– Эрос, ты не прав, пусть позвонит, – заступилась Ален.

– Узнаю, как дела, – совершенно спокойно пояснил Палермо; видно было, что ему до одного места моя истерика.