Мор

– В дом никто не заходил, – зло глянул я в ответ, – а здесь, похоже, вся городская стража побывала?

– Мы собаку пускали, – невозмутимо заявил Ульрич.

– И?

– На соседней улице след потеряла.

– Ясно. – Я обошел цветочные клумбы и под одним из окон обнаружил свежий отпечаток сапога. – Здесь тоже ваши люди наследили?

– Нет, – уверенно заявил глава стражи. – Я за ними присматривал.

– Похоже, сначала собирались взломать ставню, – предположил я, разглядев на потемневшем от непогоды дереве светлую вмятину.

– Нет, – тяжело отдуваясь, ответил настоятель. – Тут далеко. А так бы непременно стражников кликнули, вы не сомневайтесь даже.

Я еще раз окинул взглядом задний дворик, вернулся в дом и, внимательно посматривая под ноги, прошел в кладовку. Заглянул в сундук, забитый переворошенным тряпьем, посветил фонарем и сразу заметил грязный отпечаток узкого сапога. Все верно – в коридоре следы затоптали, а по комнатам стражники не бегали.

– Где жена?

– В спальне на втором этаже, – сообщил мне настоятель.

– Тогда снаружи останьтесь, – отрезал я и по лестнице поднялся на второй этаж. Заглянул в спальню и поморщился. Вот уж действительно неприглядное.

Взяли супругов прямо в постели. Вот только если хозяину сунули кляп в рот и уволокли на первый этаж, то женщину здесь и удавили. При жизни она была дамой пусть и в теле, но довольно привлекательной, и вид ее мертвого тела шокировал куда больше, нежели распятый внизу мужчина.

В разорванной ночной рубахе, со связанными руками и затянутым на шее обрывком грубой веревки…

У меня аж опустилось все внутри. Не люблю.

Я отвел взгляд и начал рассматривать учиненный в спальне разгром. Разбросанные подушки, сбитое одеяло, сдернутая на пол простыня, вся истоптанная вязавшими хозяев налетчиками…

Распахнув закрывавшие окна шторы, я присел на корточки и принялся разглядывать грязные отпечатки на льняном полотне. Обычные ботинки, точно такие же на сиденье стула отметились.

И что интересно – несколько следов оказались полусмазанными. Будто подошва сильно стоптана с внешней стороны. Странно, в остальном-то ботиночки совершенно не сношены.

– Вы не закончили еще? – поторопил меня прислонившийся к косяку Ульрич.

– Нет, – ответил я и, поборов совершенно неуместную сейчас брезгливость, опустился к мертвой женщине и пригляделся к затянутой у нее на шее веревке.