Сообразим на троих, или Требуется пожарный

– Товарищ прапорщик, разрешите позвать старшего по наряду.

– А, санинструктор? – важно кивает прапорщик. – Зачем он тебе?

– Надо решить кое-какие организационные вопросы.

– Решайте, – пожимает плечами прапорщик. – Эй, Зяма, иди сюда!

– Я лучше сам.

– Ну иди, – сказал прапорщик и равнодушно отвернулся.

Мне только этого и надо. Я перехватил Зяму в «холодном цеху». В крошечной вонючей комнатке, где натирали свёклу на салаты и резали капусту. Зажал его в углу и начал методично и молча бить. Представлял, как они отыграются на мне и бил ещё сильнее.

Бил за Пантюха, за всю их подлую компашку. Зяма быстро понял, что сопротивление бесполезно. Только закрывался руками. А я крушил ему ребра, бил по почкам и в печень. Наконец он свалился и заскулил.

– Лезь под стол, сука, – прорычал я.

Он полез. Забрался под стол, обитый оцинкованной жестью, свернулся в комочек и скулил, как собачонка. Я вспоминал, какой он гордый и страшный ходил по казарме ещё совсем недавно. И не удержался. От всей души двинул ему сапогом в живот.

– Если выживу – убью вас всех по одному, – пообещал я.

И ушёл.

Они бы меня конечно достали этой же ночью. Но спасла случайность. Как Пантюх не прятал от офицеров свою разбитую морду, его заметил замполит. А тогда в армии разбитое лицо солдата – это скандал. Замполит отвёл Пантюха в ленинскую комнату и принялся допрашивать. Тот и не сопротивлялся особо. Мигом меня сдал. А тут и Зяма из столовой выполз.

Собрались офицеры части. Принялись меня позорить. Я молчу.

– За что ты избил сослуживцев?

Молчу.

– Ты же комсомолец! Ты – сержант Советской Армии.

В общем, обычная болтология. И вот понимают же, гады, что произошло. Просто так боец, едва разменявший первый год службы не набросится на почти дембелей, не станет их бить. Но я же молчу. А Зяма с Пантюхом всё на меня валят.

Грозил мне дисбат. А может что ещё и похуже. Вывели меня перед строем и демонстративно сержантские погоны содрали. За дискредитацию образа советского сержанта и так далее.

Посадили на губу. Сижу, жду чем всё это закончится. В камере холодно, сыро, плесень по углам. Хлоркой воняет так, что в глазах щиплет.

С неделю так просидел, света белого не видел. Только через крошечное зарешечёное окошко под потолком. Самое страшное в этом сидении – мозг занять нечем. Почитать только Устав дают. А чего его читать – я его наизусть от корки до корки помню. Так я принялся Устав задом наперёд учить. Очень забавно получилось. Будто демонов вызываешь.