Последняя женщина Наполеона

Последняя женщина Наполеона

Владимир Агарин

Трагикомедия, в которой герой попадает в сюрреалистичный мир, персонажами которого являются реальные исторические герои.

Часть первая (ненормальная)

Мы называем это жизнью,

а это просто список дел

(Интернет)

Если бы это было кино, то оно непременно начиналось бы так:

Безмятежные просторы умеренного климата с высоты птичьего полета медленно, а потом все быстрее и быстрее сократились бы до размера одной точки, и, сделав оборот вокруг двух стоящих на краю высокой стены средневекового замка людей, зритель бы ворвался в середину диалога.

– Итак, вы утверждаете, – молодой человек сделал паузу, а потом продолжил: – вы – Наполеон.

– Совершенно верно, именно Наполеон Буонапарте, – в театральном жесте высокий длинноволосый мужчина лет шестидесяти, худощавого телосложения воздел к небу руку.

Его собеседник криво ухмыльнулся и достал из кармана телефон, взглянул на экран и обратно убрал его.

– Я могу вызвать такси?

– Стало быть, вы мне не верите.

– Отчего же, вы же мне показали паспорт.

– Ну, объясните мне, почему если ты серая мышь, то единственное, чем ты можешь подтвердить свою личность – паспорт. Но если ты Наполеон, этого становится недостаточно. – С этими словами он достал книжечку и протянул ее оппоненту.

Тот отмахнулся от нее.

– Вот скажите, если вы Наполеон, то почему же вы, так сказать, – он помялся, подбирая слово, – так сказать, такой… – он неопределенно помахал над своей головой, словно показывая рост, – высокий, что ли.

– Простите, какой же у меня должен был быть рост?

– Ну, по разным данным от 157 см до 170, а это, знаете ли, никак не 185, или сколько там у вас?

– Что значит от 157 до 170, не многовато ли для одного человека?

– Ну, ваш точный рост – не мое дело, это пусть историки занимаются, просто все с детства знают, что Наполеон – маленький! Невысокий. Понимаете? С детства.

– С детства, – Наполеон ухмыльнулся, – с детства мы все рисуем небо синим карандашом и издеваемся над детьми, которые рисуют небо другим цветом.

Журналист слегка оцепенел, буквально на мгновенье, затем, очнувшись, фыркнул и начал отряхивать куртку, словно хотел избавиться от чего-то липкого.