Подарок полинезийского жреца

Причём считалось, что некоторые из этих татуировок, обладают гипнотическими свойствами, позволяющими владельцу такого рисунка, управлять окружающими людьми, заставляя против их воли выполнять всё что им прикажут. Доверяли работу исключительно жрецам, умудрённым большим жизненным опытом. Наносили изображение акульим зубом, ударяя по нему маленьким молоточком. Боль при нанесении была чрезвычайной и риск смерти от инфекции был очень большой. Мужчины, которые не могли перенести такую боль и оставляли работу незавершённой, навсегда изгонялись из племени.

«Надо будет записать его рассказ, – подумал я. – Возможно он вдохновит меня на новую книгу. Должен же я, когда ни будь серьёзно заняться литературой». Засыпая я уже плавал в деревянной пироге, где-то около островов, поросших экзотическими растениями. Загорелый, весь в наколках я бесстрашно целился гарпуном в проплывающую мимо акулу. А с берега мне махала рукой стройная, загорелая островитянка…

Утром, на следующий день, я проснулся с тяжёлой головой, совершенно не в состоянии вспомнить, каким образом вчера мне удалось добраться до дома.

– Это что ещё за творчество народов мира? – проворчал я, протирая глаза, другой рукой.

«Ах да, мы же вчера с Серёгой покуролесили, – всплыли в голове воспоминания прошлого вечера. – Вот придурки, надо же так нахрюкаться, чтобы додуматься до такого».

Напрягая зрение, попытался разглядеть, что же изображено на моей руке. Орнамент в форме круга, с выступающими по краям копьями, в середине несколько переплетающихся между собой маленьких змей, изображают цифру тринадцать. И вдруг, это конечно же мне показалось, две змейки, блеснув глазками, быстро переползли с одного места на другой, поменявшись между собой местами. Я энергично потряс головой.

– Лихо же мы вчера с Серёгой обмыли премию, мерещиться всякое. Ну всё! Хватит киснуть! – сам себе строго скомандовал я.

Глава вторая

Как я не старался оттянуть посещение шефа, эта минута неумолимо приближалась. С тяжёлым чувством, я вошёл в приёмную.

– Ну что Барабанов – допрыгался, в конце концов?

Такими словами встретила меня секретарша Эллочка, к имени которой мы за глаза прибавляли слово «Людоедка».