Легенды и мифы Силикатного Переулка

Легенды и мифы Силикатного Переулка

Александр Накул

С детства я любил всякие истории, которые проникают в самое сердце и учат настоящей жизни: “Бандитский Петербург”, например, “Бумер” или “Бригада”. Я даже довольно долго мечтал найти себя в этой профессии. Но когда закончил ВУЗ, понял, – критическое время упущено, прежние кореша либо сели, либо сделались цивильными людьми, и ни в одну серьезную бригаду меня уже не возьмут. Но любовь к всяким полезным историям осталось. Почему я излагаю эти истории сейчас? Да просто сел почитать Мракопедию и вдруг допёр, что у нас на районе и покруче бывало.

О чём и излагаю.

Искренне ваш, Гриша с Силикатного, он же Пятый Троллейбус.

Содержит нецензурную брань.

Александр Накул

Легенды и мифы Силикатного Переулка

Бабка с Рейха

За парком Челюсти есть пустырь, где срут собаки, а дети взрывают петарды. А за пустырём – две угрюмые высотки без особых примет.

Эти высотки называют Рейх, потому что в советское время там жили фашисты.

Но КГБ ничего не могло им сделать, потому что эти фашисты не захватывали Сталинград, не грабили героев войны. Они приходили на танцы, которые были тогда в Челюстях, и устраивали там эпическую драку. В ход шли даже прутья от забора и скамейки.

А менты им тоже ничего сделать не могли. Уж слишком много было среди этих фашистов мажоров разных мастей.

Со временем фашисты пропали, как и все малолетние банды позднего Союза. А название Рейх осталось.

И вот в той высотке, что ближе к мусоркам, умерла бабка, жуть какая старая.

Даже звали её по-старушачьи – Октябрина Сигизмундовна. А фамилия утрачена во мраке времён.

Никто толком не знал, были ли у неё родственники, чем она занималась. Одни говорили, старушка была хорошая. Другие – что это она стояла возле универсама Рига и делала вид, что торгует семечками, а на самом деле толкала школьникам сигареты и всякую наркоту.

Короче, когда из её квартиры основательно завоняло, туда пришёл участковый. В тесной однокомнатной клетушке не нашлось ничего ценного или интересного, а вся мебель была ровесницей участкового и помнила ещё Леонида Ильича.

Но был один странный и необъяснимый факт.

Бабкин комод, стоявший у изголовья кровати, был распилен надвое. Причём правая половина, где бельё и простыни, осталась на месте, а левая половина, где наволочки и носовые платки, пропала без следа.

Распилен комод был идеально ровно, словно бы циркулярной пилой. Но соседи ничего такого не слышали.