Рейдер

Это была «темная история» из «темных времен», и главное, что сумел подслушать Петя из разговоров бабушки и прабабушки: и дед, и прадед когда-то кем-то были «взяты», куда-то «увезены» и где-то «сгинули». А бабушка и прабабушка, спасая себя от похожей судьбы, подписали какие-то бумаги о том, что знать своих мужей больше не хотят. Петя попытался узнать чуть больше, и женщины мгновенно замкнулись, а когда он спросил об этом у дяди Лени, тот просто испугался.

Лишь спустя много лет Петя узнает, что родство с репрессированным никогда не приветствовалось в судейской касте – даже в мягкие хрущевские времена.

Вероятно, из профессиональной осторожности. А тогда он понял основное: правды не дождаться – даже от своих.

Петя не сразу сообразил, что это означает, а когда все-таки сообразил, все пошло как по маслу. Свобода от правды оказалась штукой, на удивление, удобной – не только для взрослых, но и для него, особенно в положении единственного мужчины в семье. И все началось достаточно простым экспериментом – почти наудачу.

В день материнской получки и бабкиных пенсий он обошел семью, рассказывая каждой из женщин свою историю о каком-то малообеспеченном однокласснике, которому он очень хотел бы помочь. Разумеется, Петя понимал, сколь некрасиво кичиться своим благородством, а потому просил сохранить его обращение за субсидией в тайне. И дело пошло.

Каждый месяц он придумывал новые и все более слезливые истории об умерших и тяжело больных родственниках Веры Ивановой, о новом отчиме Сережи Кузнецова и братике-инвалиде Илюши Фролова.

И мама, бабушка и прабабушка вытирали мокрые глаза, чмокали заботливого сыночка-внучка в щеку и выдавали по рублю. Когда же Петеньку посетило вдохновение и он создал проникновенную балладу о неизлечимом заболевании первоклассника Яши, который обречен в скором времени ослепнуть и никогда не увидеть цирк, зоопарк и уголок Дурова, он заполучил в фонд несуществующего первоклассника Яши целых двенадцать рублей.

Да, это не было похоже на рыцарское поведение, но с той секунды, когда Петя увидел в глазах главного и единственного рыцаря своей жизни дяди Лени Краснова страх, кое-что изменилось.

Он уже не верил столь безоглядно в силу рыцарства.

* * *

Первым делом, едва на востоке занялась заря, Павлов направил машину к НИИ и тут же увидел, что в четырех окнах горит свет.

– У меня же там все ведомости на зарплату! – забеспокоился Батраков. – Что им там надо?

– Документы сортируют, – сухо пояснил Артем.