Штосс. Непристойная драма из русской жизни

Штосс. Непристойная драма из русской жизни

Дмитрий Аккерман

Тихая, патриархальная средняя полоса России. Время, кажется, навсегда замерло здесь. Но под покровом внешнего спокойствия бушуют невероятные страсти… Кто из героев сумеет выйти из смертельного штопора, кто из них выживет? И выживет ли кто-нибудь вообще?

Штосс

Непристойная драма из русской жизни

Дмитрий Аккерман

© Дмитрий Аккерман, 2016

© Наталья Шапарова, дизайн обложки, 2016

ISBN 978-5-4483-2784-1

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

– Плие, – почему-то шепотом сказал банковавший судья Антон Иванович.

– Эх, – огорченно хлопнул себя по коленям Ксенофонт Ильич. – Ну все, господа, простите. Сегодня проигрался.

Сидевшие за карточным столиком с сожалением смотрели, как он встает и направляется к гардеробу. Ксенофонт Ильич был игроком везучим и азартным, и в его присутствии игра всегда принимала особый накал.

– Может, вам ссудить? – вслед ему громко сказал жандармский начальник Прокопий Михайлович.

– Огорчается, – сказал Антон Иванович, тасуя колоду. – Третий день проигрывает. Полоса пошла.

– Отыграется, – сказал жандарм, и потянулся за рюмкой, стоящей на соседнем столике. – Не в первый раз.

В прихожей хлопнула дверь. Ксенофонт Ильич ушел не прощаясь.

– Много, что ли, проиграл? – спросил Василий Барановский. – Кто смотрел?

– Ну, пять сотен-то продул, – сказал Прокопий, занюхивая настойку огурчиком.

– Ваших или его? – иронично улыбаясь, спросил Барановский.

– Его, его…, – отмахнулся Прокопий. – Куда мне до него.

Присутствующие понимающе заулыбались. Официальное жалование Прокопия Михайловича, в самом деле, было существенно меньше, чем у многих из присутствующих. Что, однако, не мешало ему иметь приличный счет в банке и жить на широкую ногу.

– Ну ничего, когда-нибудь и мы разбогатеем, – сказал Прокопий.

* * *

Гимназистка Леночка шла по ярко освещенной весенним солнцем улице и грустила. Она только что проводила до дому Верочку, с которой обсуждала прочитанные «Записки институтки». Верочка фыркала, называла Леночку пустой мечтательницей и зло рассуждала о жизни. Леночка соглашалась с ней, что жизнь по своей сути жестока и несправедлива, но без высоких чувств жить совершенно невозможно.