Анимус

Питер проснулся, своим голосом продолжая будить тех, кто по-прежнему оставался в уютных кроватях, а я металась между правильностью выбора, думая о том, как без лишних эмоциональных потерь взять бесплатный отпуск и показать мерзавцу, что ад находится не в Божественной комедии, а в самой женщине. Тогда я ещё не знала, что постигну дьявола, и он меня уничтожит.

***

На небе, на котором до этого не было ни облачка, собирались тяжёлые свинцовые тучи. Каждый житель этого города, привыкший к подобному явлению, знал, что в Питере будут дожди, которые затянутся не на один день, как нам обещаю синоптики, а на несколько.

Мы с Викторией сидим на улице во время обеденного перерыва. Ноги гудят от усталости, взятые в плен утонченных белоснежных лодочек на шпильке. Под стать халату. Виктория называет меня безумной. «Да я на таких ходулях пару шажков бы не сделала. А ты на них весь день. Ты та ещё мазохистка». В целом я с ней согласна, но считаю лишним говорить ей о том, что мои ноги часто бывают стёрты в кровь.

– И что ты решила? – спрашивает, выпуская сизое облако дыма.

– Ещё не знаю. Я злюсь на него. Головой понимаю, что поступила бы, наверное, аналогично, но мое сердце все ещё готово крушить все на своём пути.

– Значит, они наполовину итальянцы? А этот Ральф что? – Виктория щурится, смотря на небо, на котором нет солнца, но привычка работает безукоризненно.

– Ненавидит меня, кажется. А, быть может, со всеми так себя ведёт. Я не знаю. Он напыщенный, самодовольный, зациклившийся на себе мерзавец.

Будет самоубийством поехать к такому «погостить». Мы явно не сможем с ним мило чаи распивать и коротать время за светскими беседами. Тебе так не кажется? – я отламываю от своего круассана с шоколадным наполнителем кусочек и кладу его в рот. Он ещё горячий, воздушный и разносит такие ароматы, что желудок сводит судорогой нетерпения.

Виктория иногда приносит мне выпечку, когда я сижу, заваленная амбулаторными карточками пациентов, выписками и их историями болезни. За год моей работы вместе с ней, не было ни одного дня, когда она забывала обо мне.

Я часто подшучивала, что она хочет переманить меня на свою тёмную сторону отчаянных сладкоежек, и Виктория ничуть это не отрицала, что вызывало дополнительные порции веселья.

Мы с ней словно вновь были на последнем курсе медицинского университета, где была практика и беззаботные дни под крышами разных медицинских учреждений. В том промежутке, учась в разных корпусах, мы нередко сталкивались с друг другом.