Анимус

Точнее, письмо после своей смерти, в котором он все мне рассказал. Он упомянул, что у вас с ним осталось одно дело. И сказал, что ты будешь не против, если я приеду погостить. Сменить обстановку и тем самым закончить начатое.

Мне не нравилось то, как энергетика этого мужчины сводила мою уверенность на нет даже через экран мобильного, вынуждая что-то несвязной мямлить и глупо заикаться. Черт возьми.

– Да неужели? Будь он жив, я бы поспорил с ним на то, что тебе никогда не хватит смелости выбраться из своей уютной раковинки, которую ты для себя мило обустроила.

Только вот, Вивьен, сомневаюсь, что ты сможешь мне помочь. Ты врач, а не работник галереи. В бесплатном рецепте я не нуждаюсь.

– У меня есть человек, которому твой брат доверял. Именно он передал мне письмо, о котором я мечтала бы не знать, и именно он может помочь в организации всего этого. Я не работник галереи, поэтому мне будет нужна твоя помощь, чтобы поправлять и корректировать там, где мне будет непонятно.

Да, мы находимся в разных сферах, но это не значит, что я глупая, – крепче сжимаю телефон и цежу практически сквозь зубы, начиная закипать и чувствуя себя полнейшей идиоткой, что вообще последовала твоему глупому совету и последнему желанию.

Ты поступил со мной просто отвратительно, а я продолжаю стараться, выслушивая тонны сарказма, иронии и хамства от человека, которому ничего не должна.

– Хорошо. Когда ты планируешь приехать? – голос по ту сторону становится мягче.

– Я не могу просто взять и сорваться. Нужно решить, что делать с работой. И подготовиться к дороге.

Я практически тактильно чувствую, как он закатывает глаза по ту сторону мобильного. Это раздражает.

– Знаешь, чего я никак не мог понять? Почему мой брат влюбился именно в тебя, Вивьен. Вы совершенно разные. Ты лишена бесстрашия, безумия и не способна сорваться куда-то только потому, что так хочется. В следующую среду я жду тебя в аэропорту.

Не прилетишь – можешь вообще не приезжать.

За его голосом следуют гудки. Мне приходится задохнуться от возмущения и такой неслыханной наглости. То, как этот человек смеет себя вести, переходит все границы здравомыслия, если учесть, что ничего плохого я ему не сделала, напротив, желала помочь. Практически бросив мобильник в кипу бумаг, я задумчиво выливаю остывший кофе в раковину. Во рту горчит, словно от переизбытка желчи.