Анимус

Виктория любила быть слишком шумной и звонкой, смеяться открыто, сгибаясь пополам, и обеды в студенческой столовой. Для нашего университета обед – целая традиция, практически ритуал. Нас не только обучали лечить, но и быть достойными людьми, способными олицетворять здорового и пышущего силами человека. Меня переучить оказалось сложнее. Несмотря на то, что я всегда была прилежной студенткой, готовой к любым свершениям.

– Хочешь знать мое мнение? Будь я не твоём месте, меня бы уже сейчас здесь не было. И горячий круассан с шоколадом не остановил бы меня.

У тебя есть возможность поехать и узнать о своём горе-любовничке как можно больше, отпустить ситуацию, простить, наконец, его, позволить покоиться с миром. На тебе нет лица. Ты ходишь, подобно тени. Поезжай к этому самодовольному болвану и покажи, что так с тобой обращаться не стоит. Хочет выставку? Пусть научится правилам хорошего тона.

Виктория в своём синем костюме медработника и с раскрасневшимся щеками выглядела возбужденной, швырнув окурок в урну и вызывая во мне желание издать короткий смешок.

Она всегда была боевой и гордой. Мне есть чему поучиться у неё.

– Отдай сюда свой круассан, который мешает тебе нормально думать, и бегом писать заявление. Тебе ещё собираться в страну прекрасных грёз.

Не удержавшись, я расхохоталась, в последний раз вцепившись в мягкую плоть выпечки зубами, словно делая похуже своей боевой подруге, и, отдав французскую сладость, слишком резво для высоты своих каблуков подскочила с места.

– Можешь пожелать мне удачи.

– Желаю удачи и, Бога ради, сними ты эти ходули. У меня от их вида голова идёт кругом.

Трудно признавать это, но сейчас я даже начала потихоньку смеяться. Снова. Пусть и без такого энтузиазма, который был у меня раньше, сводящего скулы и вызывающего першение в горле от хохота.

Мы с Маттео постоянно хохотали над какими-то нелепыми шутками, понятными лишь нам. Долгое время, когда мы только начинали познавать грани друг друга, я не понимала его странный юмор, который не то что не смешил меня, а порой казался непозволительным и задевающим.

Но я могу с большой уверенностью сказать одно: благодаря ему я ко всему научилась относиться проще.

Однажды мы проспали на поезд после бессонной ночи, которую провели, наслаждаясь друг другом. С ноющими ногами и с не самым презентабельным видом мы неслись по станции, изворотливо обходя людей и порой бросая редкие извинения. Приличия ради, потому что на самом деле нам не были никакого дела до этого.