Цена свободы

– Вот это да, даже поднялся… – удивился сидящий рядом. – Ляг дедуль, зализывай раны, – раздался едва заметный смешок.

Личность показалась ему знакомой.

Только после того, как он решил что-то ответить, фразы из его горла превратились в несвязные и нечленораздельные хрипы. Затем гоблин почувствовал неумолимую, беспощадную боль, а через пару секунд, дикую жажду.

– Знаю, – без вопросов, по взгляду понял сидящий. – Вот, специально для неимущих набрал, – знакомый протянул бурдюк с водой. Ровар не поспешил пить.

Гоблин быстро вытянул свою руку, и хоть почувствовал острую боль, но схватил запястье собеседника, резко перевернул и оттянул рукав.

– «Кожа человека, значит никаких проблем… а вот что на ней?» – зрачки гоблина расширились. На запястье были изображены две мускулистые руки, что сцепились в крепком рукопожатии по локоть.

На запястье Ровара была такая же татуировка.

Мысль гоблина о том, кто это, дошла так же быстро, как и зажегся небольшой факелок.

– Квил?! – удивлённо спросил гоблин.

При свете факела в руках знакомого, Ровар увидел совсем молодого паренька с немного вьющимися, длинными каштановыми волосами. Гоблин узнавал в худощавом теле и остром подбородке вовсе не Квила… а его отца, близкого друга Ровара – Валиора, который давно погиб.

Ровар помнил Квила ещё малышом, когда Валиор взял с него обещание, что тот позаботится о его семье после гибели. «Тебе то после себя некого оставить, так что если вдруг я прикажу долго жить, то возьми моего сына в воспитанники», – попросил гоблина Валиор лет так семнадцать назад.

Ровар сдержал обещание и воспитывал Квила как собственного сына, до того момента, пока тот не решился вступить в Братство Убийц. Разумеется, что Ровар воспринял это в штыки, и запретил парню это делать. Тот не послушал, и с тех пор они не общались много лет.

– Много времени прошло. Ты успел уйти. Пришло известие? – спросил Ровар.

– Какое известие? – ухмыльнулся не ведающий парнишка.

– Ты не знаешь, что творится? – гоблин попытался не слишком сильно изображать удивление.

– Знаю. В городе настоящий Ад. Нелюди сошли с ума, – продолжал Квил. Ровар посмотрел на парня, и пытался в нём узнать своего друга, ученика, и почти собственного сына.

– Я не совсем о том.

– А о чём же? – Квил сморщился.

– Братство… пало. – с задержкой и хрипотой в голосе сказал Ровар. Лицо Квила мгновенно ожило.