Цена свободы

Собрав в мешок красную ткань со старых воинских штандартов, оставшиеся факела и свечи, а также верёвки и кожаные ленты с подвала. Через минуту Ровар был уже на крыше крепости.

– «Есть время до ночи, не позже», – ускорил себя гоблин. Он начал машинально вязать небольшие верёвочные корзинки, как его учил когда-то отец. Эти корзинки предназначались, чтобы носить гоблинам еду в шахты. Следующим он ставил в корзинки факела и свечи, поджигая их. В итоге натягивал красную ткань, перед этим искусно вырезав её правильной формы.

Начал завывать ветер…

– «Ну же, давай!» – Ровар пробовал запускать в воздух по одной корзинке. Они мерно качались в полёте, поддаваясь порывам ветра. Небо закрыли десятки воздушных шаров. Они светились как маленькие звёздочки, направляющиеся во все стороны света. – «Надеюсь они успеют, успеют скрыться».

Ровар сначала почуял знакомый, приятный запах цветов, а затем услышал стук каблука. Он понял, что это за ним, понял, потому что уже наступала ночь. Он был готов сражаться.

– Хм. Я знал, что вы вовремя, – сказал тихо Ровар и азартно улыбнулся.

В ответ ничего. Гоблин развернулся.

Его охватил ступор. Он не сопротивлялся. Мимолётный блик лезвия закрыл собой алое солнце, закатывающееся за горизонт. Кровь хлынула по его горлу. Ветер подул сильнее, и его приблизило к краю крыши.

– Каранир… – взахлёб прохрипел Ровар, ноги скользнули по краю, и его тело камнем устремилось вглубь ущелья, вниз с крепости, в бездонный обрыв устья реки… Это было на его совести, на совести убийцы.

Глава 2: Жертва

Синева, яркая, потом мутная гладь. Прохлада обмывает лёгкими течениями. Бирюзовые отблески отбиваются от толщи. Устремлённый поток тянет его тело вниз. Голубизна мутнеет, вместо неё появляется багровая пелена. Пелена заграждает прозрачную высь.

Тьма, среди неё только запылённые илом глаза… и покой. Течение всё несло и несло его. Мертвецкий, вязкий холод плавно перешёл в тёплый бриз. Затем последовал свет, свет, что рассеял тьму.

Сияние становилось всё ярче, пока сознание не вернулось к гоблину.

– Знаешь сколько ты пролежал? – последовал голос. – В любом случае нет смысла спрашивать. Поздравляю, ты теперь немой! – колко прозвучало из ниоткуда

– «Жив?! Как? И вправду жив…» – гоблин попытался подвигать глазами, и сразу же всё помутнело. Проскальзывая взглядом то туда, то обратно, Ровар заметил небольшие угольки догорающего костра.

Возле кострища кто-то сидел. Кто-то, кто говорил с ним.