Двойной соблазн. Малышка для мажоров

Это было их третье лето у деда, он тогда не был таким диким, как сейчас. А все потому, что малой решил во что бы то ни стало погонять по поселку на мопеде, как крутой гонщик, пуская пыль за собой столбом.

Никита угнал у соседа через дорогу мопед, проехал до конца улицы и врезался в мусорные баки, не зная, где тормоза, вписавшись головой в препятствие. Прошло десять лет, а все об этом помнят и периодически напоминают, словно вспомнить больше нечего.

– Зато мы добыли курицу, смотри какая, – Никита, отвлекая возбужденного около разрушенного забора деда, показал ему курицу.

– Не моя это.

– Как не твоя?

– Моя рыжая, а эта белая, бройлер это.

– Кто?

– А где вы, голубчики мои, ее взяли? – Николай Иванович откинул доску, подошел к внукам, спросил тихо, поглядывая на соседний участок.

– Там и взяли, у Любы твоей.

– Она не моя! Она исчадие ада!

Братья переглянулись, обоим хотелось покрутить у виска пальцем, но такие фокусы были с полковником в отставке опасны. Не иначе после этого жеста вставать они будут в пять утра, а еще того хуже – дежурить ночами у этого забора.

– Да нормальная она вроде, – Макс специально злил деда, Генриховна и правда была адской бабенкой, судя по последней встрече.

Николай Иванович скривился, хотел сплюнуть на газон, но не стал, продолжил рассматривать курицу.

– Вот и ужин будет, отрубите ей башку и ощипайте, потом забор будете мастерить, мы с Валерой привезли что надо.

– Э, дед, мы так не договаривались!

– Так я вообще с вами не договаривался ни о чем.

Братья остались одни, молча разглядывая несчастное животное. Курица вертела головой и смешно выпучивала глаза.

– Нет, я этого делать не стану. Я никого убивать не буду.

– Брось, Кит, это курица, самое тупое животное на планете, их разводят, чтобы есть. Ты сам от нее не отказываешься, когда ее готовит Лиза.

– Пофиг, все равно не буду, закажу доставку, здесь она должна быть.

Было дело, несколько лет назад на Зорина чуть не возбудили уголовное дело. Влас подрезал в заезде его, Макс упал, но поднялся, продолжил со сломанным ребром. А вот на финише чуть не убил, еле оттащили. Он даже боли не чувствовал и вообще мало что помнил, такая ярость дикая играла, требуя наказания и крови.