Мой пленник, моя жизнь

Плотно сжатые губы, четко очерченный подбородок – все это считалось в Изельгарде признаком упрямого нрава. И Эрвинг оправдывал народные приметы, решаясь спорить даже с самим королем.

– А, вот и вы, дэй! – Осмонд даже привстал от нетерпения. – Долго же вы ехали к нам.

– Прошу прощения, ваше величество. – Дэй Аттеус склонил голову. – Я спешил, как мог.

– Ладно, бесы с ним, с опозданием. Вы уже слышали последние новости, дэй? Литония пошла на нас войной.

– Этого и следовало ожидать, ваше величество, – со всем почтением ответил Аттеус.

– А вы и радуетесь? – загрохотал смех короля. – Да, дэй Аттеус, как говорят на севере, кому война, а кому мать родна. Признайтесь, вам скучно, когда никто нигде не воюет.

– Признаю, ваше величество. – Эрвинг обменялся взглядами с принцессой Брандой. – Мне в мирное время не хватает простора.

– Так отправляйтесь на войну. Я сегодняшним указом назначил вас главнокомандующим нашей армией. Покажите литонцам, чего стоят королевские воины, Аттеус.

Бранда покраснела, а Эрвинг протянул ей руку, приглашая в круг танцующих, раз уж король дал позволение.

– Одержишь победу – отдам тебе сестру, – успел шепнуть король, пока полковник еще не исчез с глаз долой. Теперь можно было надеяться, что Эрвинг из кожи вон вылезет, но прижмет литонцев к ногтю Изельгарда.

Тени метались по стенам спальни в неясном свете ночника. За окнами давно царила ночь, в будуаре принцессы задремала верная служанка, и только здесь никто не собирался спать. Бранда сидела на краю кровати. Ее молочно-белая кожа казалась продолжением лунного света, а белые плечи и вовсе дурманили не слабее вина.

– Завтра ты снова уедешь, – выговаривала она Эрвингу.

– Это не мое желание, Брани, – отвечал тот, не удержавшись и касаясь воздушного светлого локона.

– Почему ты? Почему всегда ты? – Бранда склонилась ниже и коснулась мягкими губами мужских, жестких, но таких приятных на вкус.

– Это мой долг. – Эрвинг чуть заметно улыбнулся. – Да и что там? Поверь, Литония быстро падет. Я вернусь, и ты станешь моей женой.

– Скорее бы, – тихонько рассмеявшись, прошептала принцесса. – Если бы Осмонд знал, с кем ты проводишь эту ночь, он бы тебя казнил.