Проклятье Серебряного леса

Мари в изумлении посмотрела в глаза баронессы:

– Вы любите барона?

– О, я не вправе говорить о своих чувствах с кем бы то ни было, но я уверена, что хочу сделать его счастливым. Меня смущает его сдержанность и некоторая отстраненность.

Мари пожала плечами, возвращаясь к тканям:

– Насколько мне известно, барон любил всем сердцем вторую свою жену. Я сама видела, как он смотрел на нее, как блестели его глаза и как он дорожил ею. Они много времени проводили вместе. Однако спустя пять лет бедняжка скончалась.

– Что именно вы имеете в виду?

Евгения склонилась ближе, чтобы услышать ответ:

– Ее смерть связана с бароном.

– Вы хотите сказать, что он ее убил?

Модистка быстро посмотрела на помощниц и, понизив голос до шепота, продолжила:

– Именно так и говорят. Хотя на вашем месте я не стала бы верить слухам. Все, что было, пусть останется в прошлом.

Мари поднялась и направилась к коробкам со страусиными перьями. Евгения задумалась: оказывается, барон может быть и не таким холодным, как кажется. Значит, он способен на глубокие чувства. Она должна пробудить их снова, несмотря на его кажущуюся холодность к ней.

Мари покинула особняк, когда солнце клонилось к закату. Уставшая, но ужасно довольная, Евгения спустилась к ужину.

Барон в этот момент присаживался за стол. Девушка заняла стул по правую руку.

– Как подготовка?

Борислав подал знак лакею, и тот принялся разливать по тарелкам суп.

– Все хорошо, спасибо.

Евгения расправила на коленях салфетку, думая о том, что сказать и как вести беседу с мужем. Барон продолжил за нее:

– Надеюсь, модистка успеет к сроку, и бальное платье будет готово.

– Я позволила себе заказать новый гардероб.

– Очень хорошо, – кивнул барон, – надеюсь, с Мари вы нашли общий язык.

Евгения пожала плечами:

– Да, мы подружились.

– Я рад, – отозвался барон, придвигая тарелку с супом, – ведь Мари давно служит нашей семье.

– О да, я слышала, – начала Евгения, не подумавши. – Она знала ваших жен и шила платья для них.

Борислав смолк. Стоило девушке поднять глаза, как она поняла, какую оплошность совершила. Черные глаза барона прожигали ее насквозь.

– Она не рассказала мне ничего особенного. Скорее наоборот, я стала лучше вас понимать.