Когда деревья станут большими, или Синий саван

Силы покидали меня, словно вытекая, оставляя пустоту и печаль внутри. – Она сглотнула.

– Когда-нибудь, дочка, – произнёс Халфас, вставая из-за стола и подходя ближе, – я надеюсь, ты сможешь забыть об этом, но пока мне очень нужно полное сосредоточение. Необходимо сконцентрироваться на том, чего как раз не хочешь вспоминать.

Дилия пристально посмотрела в его глаза.

– Всё, что тебе нужно сделать сейчас, – это вспомнить, как именно начался процесс. Посмотри мне в глаза и приготовься – моё воздействие может бесконечно преумножить твой кошмар, но это необходимо.

Дилия кивнула.

***

Императрица была в шоковом состоянии, но понемногу приходила в себя.

– Дилия, – прошептал, с сожалением в голосе Халфас.

Осторожно поднимая её плечи и голову, еле слышно задал свой вопрос:

– Как ты?

Дилия моргнула, пытаясь разглядеть лицо великого мага.

– Что?

– Тебе очень плохо? – Халфас откинул с глаз избранной несколько влажных от пота прядей.

Дилия приподнялась и почувствовала резкую боль в висках.

– Думаю, я в норме.

Несмотря на боль, она улыбнулась. Потом оперлась о Халфаса, положив руку ему на плечо, и с трудом встала на ноги.

– Я жду твоего приговора, – не глядя в глаза старика, почти прошептала императрица слабым дрожащим голосом.

– Мне очень жаль. Похоже, помочь тебе сейчас не в моих силах, – растерянным голосом сообщил Халфас, заключая её в свои крепкие объятья.

– Дара больше нет? – пытаясь говорить бесстрастно, спросила избранная с дрожью в голосе.

– Боюсь, что так. Нам срочно надо связаться с Ватулой, ей придётся занять твоё место.

Глаза Дилии наполнились слезами.

– Прошу тебя, пусть это пока останется между нами…

Глава 8

Карас стоял, пристально глядя на Ватулу, и, похоже, утратил дар речи. Она чувствовала, что он в полном смятении.

На Ватулу вдруг нахлынули воспоминания, как они встретились, как сражались, как жили эти волшебные беззаботные два года в Тулу.

Она помнила, как зачарованно наблюдала за тем, как Карас прокладывал себе дорогу к ней через толпу веселящихся Данте на драконьем фестивале, сжимая долгожданную награду в руке. Это было всё равно что дополнительное поощрение за победу.