Камертон

– Ты юная и красивая, почему ты так ненавидишь это тело? Из-за того, что мужчины «распускают слюни»? или, может, руки? – Ян пристально посмотрел на нее, стараясь ничего не упустить.

Эля вздохнула.

– Это… тело. Я сильфида. Я не привыкла к телу. Я летучая субстанция.

– А сейчас не летается, да?

– Как ты себе это представляешь? – ощетинилась она.

– Я раньше летал во сне. Раскинешь руки и… Но знаешь, у тела ведь много преимуществ, раз ты все-таки пришла в наш мир, мир душ, обремененных телами.

– Начина-ается.

– Скажем, массаж, – невозмутимо продолжал Ян. – Или горячая ванна с ароматизированной пеной. Когда летишь, ты ведь, наверное, даже и ароматов не успеваешь ощутить? Ветер только.

Эля в раздражении стукнула рукой по столу и тут же замахала ею: больно.

– Подуй, – подсказал Ян.

– Хватит издеваться! – выкрикнула она. – Отложи уже свой дурацкий сыр, давай приступим к делу!

Ян положил нож. Аккуратно выключил засвистевший чайник.

– К какому делу?

– Ты полукровка, у которого есть проблема, и решить проблему может ночь с кромешницей.

Видишь, я все помню. Я кромешница. Кромешники и кромешницы никогда не остаются в долгу. Когда им оказывают услугу – а спасение жизни, как ни крути, это услуга, даже если не я тебя о ней попросила… Если люди хоть что-то знают о кромешниках, так это то, что когда кромешникам оказывают услугу, они не остаются в долгу, никогда. Ночь уже началась. Ты наверняка выспался, раз дрых целые сутки, и готов к подвигам. Не готов – не страшно, я подсоблю.  Ну?

Эля встала и оказалась очень близко. Смело взмахнула ресницами. Подняла брови, бросая ему вызов.

Совсем рядом. В этот раз – настоящая. В этот раз – живая, притягательная, с горящими глазами, с теплым дыханием, с шелковистой кожей.

Скольких усилий ему стоило не шевельнуть даже рукой, не коснуться хотя бы блестящих волос, чтобы узнать, каковы они на ощупь.

Молчание затягивалось.

– Так… нельзя, – сказал Ян, отчаявшись найти слова.

– Нельзя?

– Нельзя вот так.

Не понимаешь?

– Не хочешь быть одним из стада, чего ж тут непонятного.

Он вздохнул, пьянея от ее аромата.

– Это не обо мне.

Эля отстранилась, и ее синие глаза сделались огромными.

– Ты меня отталкиваешь? – сказала она горько, но с полной убежденностью. – Я тебе неприятна. Противна.

Это было уже чересчур. Осторожно и медленно Ян взял Элю за плечи, бережно привлек к себе и запечатлел легкий поцелуй на виске. И вновь убрал руки.