Берендей

Юлька начала мыть посуду, а неизвестный гость подтаскивал тарелки из комнаты. Они болтали о чем-то несерьезном, и Юльке стало весело. Славным оказался этот парень, с ним незаметно летело время.

Правду говорят: глаза боятся, а руки делают. Не таким уж и страшным оказался устроенный беспорядок – за час они успели перемыть всю посуду и прибраться.

Юлька накинула ватник и подхватила мусорное ведро – осталось вынести набравшуюся гору мусора, а после этого можно было наконец поесть и выпить чаю.

– Ты куда? – спросил ее помощник.

– Вынесу мусор.

– Погоди, – он изменился в лице, и от его веселости не осталось и следа.

– Что такое?

– Я сам. Ты только скажи мне, куда его выбрасывать.

– Да ладно, зачем? – начала сопротивляться Юлька.

– Не надо тебе одной туда выходить.

– Да что со мной случится в собственном дворе? Да и нет тут никого, дом-то на отшибе стоит.

– Вот поэтому и не надо. Давай ведро.

Он не отнимал ведра, нет. Но забрал его так, что Юльке не пришло в голову его не отдать.

Гость вернулся минут через пять. Он был бледен и растерян. Но поставил мусорное ведро на место и как ни в чем не бывало спросил:

– А чай у тебя есть? Утром нашли только кофе.

– Конечно, есть. Вот же он стоит. Ты хочешь есть?

– Если честно, то уже нет. А что, весь праздничный стол ты сама приготовила?

– Да, – Юлька очень гордилась собой и чувствовала себя совсем взрослой, – у ребят тридцать первого был экзамен, а я сдала его досрочно.

– Очень даже. Честное слово. Я весь день ел, поэтому больше не могу.

– А я вот ужасно есть хочу. Я, как только проснулась, сразу захотела есть.

– Покушай, – гость усмехнулся, – закусывать никогда не поздно.

– А что, я была очень пьяная в Новый год? – Юлька смутилась.

– Нормально, – подбодрил ее парень, – ничего неприличного.

Он подмигнул ей и улыбнулся.

– Я почти ничего не помню, – вздохнула она.

– Наверное, и как меня зовут, не помнишь? – он снова ей подмигнул.

Она почувствовала, что краснеет, растерялась и не знала, что ответить.

– Меня зовут Егор, – почти сразу сказал он, и ее смущение сразу прошло. И стало очевидным, что Юльке необязательно было запоминать его имя, и ничего страшного нет в том, что она его забыла или не услышала.