Львы умирают в одиночестве

– Как тебе понравился мой маленький сюрприз, дорогой? – отозвалась я уже своим голосом, звучавшим сейчас залихватски весело и глумливо.

– Кто говорит? – встревоженно вопросил Догдемир.

– Как, ты не узнал меня? – ахнула я. – Какое непостоянство! А ведь твердил, что я удивительная, что ты никогда таких не встречал.

В трубке замялись. Мне почему-то представилось, как напряженно гудят сейчас щедро спрыснутые вином и затуманенные гашишными парами мозги Вурала, пытаясь обработать расползающиеся клочки информации.

Мои слова определенно что-то ему напомнили, да и голос показался знакомым. Но собрать все это воедино и сделать выводы – даа, задачка не для склонных к излишествам героев мыльных опер.

– Вы… из Голливуда? – все еще не в силах поверить в такой коварный обман, бормотал он. – Помощница Мартина Скорсезе? Мне сказали…

– Нет, друг мой, тебя неправильно информировали, – рассмеялась я. – Я всего лишь преданная поклонница твоего немеркнущего таланта.

Наконец на том конце раздался какой-то сдавленный возглас.

Видимо, моего собеседника наконец осенило. Мне, в этом моем странном нервическом веселье, почему-то представилось, как во лбу у него вспыхнула ярким светом электрическая лампочка и глаза сразу прояснились.

– Я понял, кто ты! – обвиняющим тоном провозгласил он. – Ты русская писательница. Ну та, моя фанатка. Я вас всех люблю… Masha… Natasha…

– Видишь, как хорошо, – радостно поддержала его я. – Вот уже и память к тебе возвращается. Еще чуть-чуть, и ты, может, даже вспомнишь мое настоящее имя.

– Я… – снова замялся он и вдруг, резко сменив тон, возмущенно воскликнул:

– Я тебя не понимаю, твой английский отвратителен. Ну правильно, ты же из России, там у вас до сих пор медведи бродят. Зачем ты звонишь? Что тебе от меня нужно?

– Как ты невнимателен, – продолжала развлекаться я. – Я ведь сразу сказала тебе, мне интересно, как тебе понравился мой маленький сюрприз.

– О чем ты говоришь? Я не получал никаких сюрпризов, – продолжал горячиться он.

И тут я, решив, что достаточно подогрела его раздражение, выдала победным тоном:

– Ну как же… Ты ведь столько значения придаешь своему облику в соцсетях и прессе. То удачный портрет запостишь, то подсунешь в кадр томик Кафки, чтобы прослыть интеллектуалом. Столько времени этому уделяешь! Неужели ничего не заметил?

– Я не понимаю…

Вурал вдруг замолчал на полуслове, забулькал, словно закипающий чайник, заклокотал, тщетно пытаясь что-то произнести.