Пламя на воде

– А сама-то ты как к нему относишься?

– Жалею я его, – тоненьким голоском призналась девушка. – Хороший он. Я ему ребеночка рожу, крепенького, здорового. Такому мужику должна ж судьба счастья отмерить?

– Должна, – согласился рыцарь. – Да и тебе, красавица, тоже. Зовут-то тебя как?

– Рада. – Потупилась она.

– И имя у тебя такое, светлое.

– Ой, вы ж пирожки-то доедайте, – спохватилась девица. – Что ж вы стесняетесь? Они в самом вкусе, пока свежие.

– Да я уж наелся, – покривил душой Барс. – А знаешь что, Рада? Сделаю-ка и я тебе подарок к свадьбе.

Порывшись в поклаже, рыцарь вытащил голубой, как глаза девушки, круглый камешек. Необработанный адамант не сверкал так, как ограненный, и не производил впечатления драгоценности – просто большая бусина, но отливающая глубокой переливчатой голубизной.

– Какой красивый, – выдохнула Рада, когда Барс протянул ей подарок на раскрытой ладони. – Прелесть какая. А в нем можно дырочку провертеть и на шею повесить?

– Вот дырочку, боюсь, не получится, – улыбнулся рыцарь.

 – Да и не нужно. Это камешек на счастье. Хочешь – носи на шее, только сшей тогда под него мешочек маленький. И береги его, не показывай никому, пусть будет наш с тобой секрет. А вот если, не приведи судьба, беда какая случится, плохо тебе станет – тогда езжай в город Сантию, иди на улицу Верхнюю, запомнишь? Верхняя, потому что на высоком берегу, над рекой. Там есть книжный магазинчик, называется «Книгочей». Вот хозяину магазина талисман свой и покажешь. Поняла, не перепутаешь?

– Поняла, – серьезно ответила Рада.

– А лучше – живи со своим старостой, рожай ему детей, пусть ваш дом будет – полная чаша. И все беды вас минуют.

– Спасибо, господин, – проникновенно сказала девушка.

Барс тепло попрощался с Радой. Ей удалось все же всучить ему оставшиеся пирожки и краюху хлеба – просто не отставала, пока не взял, и рыцарь наконец сдался. Тем более, что и пирожки, и хлеб действительно были несравненными – видать, выпекались с душой.

И опять мили летели под копыта Шторма, и золотился и багровел остатками листвы лес, и рыцарь насвистывал незатейливые песенки, посылая жеребца в галоп, и с наслаждением подставлял лицо острому осеннему ветру.

Только одна мысль, промелькнув по краешку сознания, подпортила Барсу настроение, хоть он и поторопился сразу затолкать ее куда-то на задворки. По своему многолетнему опыту Барс твердо знал: если когда-то и бывает хорошо, то потом непременно становится очень-очень плохо.