Зинуля

Господи, к чему такие вопросы?

– Девонька, тебе всего пятнадцать. Не думай об этом, рано ещё, – голос Марины провалился за грудину.

И Галя опустила голову и отошла назад.

– Или ты… Бог мой! – воскликнула Марина. – Да как же это? Кто? Кто тебя в женщину превратил? Кому стручок открутить, чтобы знал, как на молочных прыгать?

– А вы мамке моей не скажете? – пробурчала девчонка, вытирая нос.

– Да как тут не скажешь-то? Она ж со временем сама увидит.

– Не увидит, Гринька сказал, что само рассосётся.

– Какой Гринька?

– Самойлов.

Глафиру будто обухом по голове ударили. Она оттянула волосы на висках и бросилась бежать. Куда бежать? Зачем? Её ноги заплетались, а в груди сжимались рёбра. Всё, кранты! Не видать жениха, как своих ушей! Посадят Самойлова, ей-богу, посадят!

Поговорив с Галей, Марина утешила её, пообещала ничего не рассказывать её матери и отправилась на ферму. Пока шла, не могла представить, как это – беременна в пятнадцать? И врагу не пожелаешь такой беды. Девчонке школу нужно закончить, потом поступить в училище, а уж после думать о…

– Бр-р, в голове не укладывается, – передёрнув плечами, женщина перешла дорогу и двинулась в сторону молоденьких насаждений, за которыми виднеется ферма.

– Ну что! – раздалось позади. – Допрыгалась?

Обернувшись, Марина увидела Клавку, спешащую к ней.

– Что, спрашиваю, не доглядела девку-то?

Ясно, к чему она клонит. Бабы уже разнесли весть по селу, чтобы у них языки отсохли. И как такое может быть, село Певчее славится талантами, уж очень много жителей, от мала до велика, рождённых здесь, имеют красивый, звонкий голос, поют на праздниках, вечерами, сидя на завалинке, поминках, да на любом событии, а сплетничать любят не хуже вековой старухи.

Зачем позорить село с таким музыкальным названием? К чему тратить время на пересуды и обсуждения чужих детей и мужиков?

– Ты специально за этим пришла? – нахмурившись, спросила Марина и пошла дальше. – Мне недосуг с тобой лясы точить, работать надо.

– А ты послушай, послушай, родимая, что я тебе скажу.

Слушай и на ус наматывай. Вот сейчас по Зинкину душу баба приезжала, а в скором времени повитуха нарисуется. Ты ж ночами на ферме пропадаешь, ничегошеньки не замечаешь. А я, как дозорный, стою на посту, слежу за твоим дитём и честь её берегу. Куда пошла? – Клавка удивлялась, тут такая беда случилась, а соседке хоть бы хны. Отвернулась и топает, будто глухая. – Маринка, я тебе дело говорю, девка твоя дюже по мужикам слабая.