Зинуля

 – Сейчас мы и узнаем, кто из чьих окон ночами выпрыгивает и кто кого за титьки мацает.

Удивлённая Глафира ошарашенно посмотрела на хозяйку. Выходя из дома, Марина предупредила гостью, чтобы та молчала, говорить будет сама Марина. Во дворе Клавдии было тихо. Калитка закрыта, дверь – тоже.

– Наверное, на птичник ушла, – расстроилась Марина, высматривая соседку в огороде. – Эх, жаль, сейчас бы таких новостей узнали…

Вдруг, со стороны сарая послышался плач. Тоненький такой, будто кто-то на скрипочке играет.

– А ну, – Марина отворила калитку, – за мной.

За сараем растёт куст малины, а под ним сидят куры, от яркого солнышка прячутся. Марина нагнулась и прислушалась. Писк стоял такой, что душа заныла.

– Да кто там? – вполголоса спросила женщина. – Выходи.

И перед ней возникла фигура в полный рост.

– А ты чего здесь?

Галя вытирала заплаканное лицо скомканной косынкой и хлюпала носом.

– Сижу-у.

– Прячешься от кого?

– Нет. Мне грустно. – затянула песню девушка.

– А мать где? На работу утопала?

– Да-а.

– Ой, мне ж тоже на ферму бежать надо, – опомнилась Марина. – Ты бы сходила к Зинке, чего грустить. Или мамка не позволяет? – свела на переносице пушистые брови.

– Тёть Марин! – девчонка выскочила из-за куста и повисла на соседке. Слёзы потекли по щекам, омывая грудь женщины. – Тёть Марин…

– Да что ты, девка? Кто ж тебя так расстроил? – округлив глаза, Марина стояла потерянная.

Знала Галя, что соседская тётка не обидит, не упрекнёт и не станет ругать.

– Ну что ты, девочка моя, что? Кто ж тебя так до слёз довёл? Кому руки оборвать? Ты скажи, скажи тётке, она сейчас быстро обидчика накажет. А если это мать твоя учудила, то я с ней поговорю.

– Не надо-о! – раздалось на весь двор.

– Как не надо? Смотри, ты вся трясёшься. Так и до болезни недолго.

Ласковый голос звучал в ушах, настраивая Галю сказать правду, но что-то сдерживало.

– А может, вы с Зинкой в ссоре? То-то я давненько вас вместе не вижу. Галочка, ну что стряслось? – по-матерински жаль девчушку, будто Галя и есть родная дочь.

– Тётя Марина, – немного успокоившись, Галя подняла красные глаза на женщину, – а рожать больно? – тихо спросила она.

И бетонная плита упала на плечи молодой женщины.