Плен одиночества

– Ничего, – Рината выдавила улыбку.

– Ничего?

Под его взглядом Рина терялась. Есть в глазах Ника нечто, что не давало ей врать.

Она открыла было рот: надо бы сказать… но, что конкретно, толком не знала.

Рину опередила Алла.

– У нас небольшие проблемы с документами. Вовремя не предоставили отчет, вот Игорь и сердится, – мягко улыбнулась она. – Не беспокойся, Ник, Владимир вернется и все будет в порядке.

– Хорошо. – Ник сделал вид, что поверил. Коснулся плеча Ринаты в попытке успокоить и вышел на лед, где его с нетерпением ждали юные фигуристы.

– Рин… – начала Алла, когда он отдалился на приличное расстояние, но Рината бросила на мать предупреждающий взгляд.

– Я в норме, – отрезала она и быстрым шагом направилась под трибуны.

Внутри все клокотало от едва сдерживаемой ярости. Сволочь! Специально! Еще бы! При Нике, во всеуслышание!

Пролетев мимо двери в мужскую раздевалку, Рина дернула следующую за ней, женскую, но ее рванули в сторону.

Рината оказалась прижатой к стене.

– Только попробуй сегодня не приехать, дорогая, – касаясь ее уха, прошипел Игорь. Сжал плечи и вновь припечатал к стене с такой силой, что Рина едва могла пошевелиться.

– А что ты сделаешь?! – От напускного ледяного спокойствия не осталось и следа. Глаза горели неукротимостью, в хрустальной синеве плясали язычки ядовитого пламени.

Да, такой она нравилась ему гораздо больше. Живая. Неотразимая. Сражающаяся до последней капли крови. Нет, он не отдаст ее американскому хлыщу.

– Считаешь, не придумаю?

– О, фантазия у тебя богатая, – выплюнула Рината, безрезультатно пытаясь вырваться. – Пусти меня, скотина!

Она напоминала ему дикую кошку, пантеру. Попавшая в клетку, бросалась на железные прутья, металась, шипела, огрызалась. И это доставляло ему садистское удовольствие. Видеть, что ей не все равно. Знать, что он может растревожить ее, несколькими словами вывести из притворного равновесия и лишить спокойствия. Что она способна хоть на какие-то эмоции по отношению к нему.

Она вся его. И он разрушит ее жизнь. Размеренно, медленно. Заберется в душу, а сердце черное сожжет – так же, как когда-то она спалила его.

«Нет, Рината, не будет тебе покоя…» Губ Игоря коснулась циничная улыбка.