Последний Словотворец. Ложная надежда

Горячий ветерок порывами трепал пряди отросших волос. Здесь было так замечательно – всего в паре метров от места, которое мне так не хотелось называть домом.

Я сделал шаг на каменную дорожку. В одно мгновение все цвета поблекли, превратившись в серую массу. Именно таким я ощущал этот дом – бесцветным и удушающим.

– Я вернулся.

Мне никто не ответил. Недоумевая, я прошел сразу в кухню. Отчим сидел за столом, напряженно смотря в одну точку перед собой, и даже не обернулся на шум. Еда, разложенная по тарелкам, выглядела остывшей и не тронутой.

Недалеко скрипнула дверь. Пожилая знахарка из местных вместе с моей матерью выходила из комнаты Ии. Они прошли мимо меня к выходу. Я сел за стол напротив отчима. От звука выдвигаемого стула мужчина вздрогнул. Он взглянул на меня так, словно видел впервые.

– Этан, давно ты вернулся? – Отчим натянуто улыбнулся.

– Ия… Ей стало хуже?

– Ты прекрасно знаешь, как часто она болеет. Но сейчас все сложнее. – В дверях, устало прислонившись к косяку, стояла мама.

Ее тонкая фигура будто бы иссохла еще больше. А черные волосы, забранные в хвост, уже тронула седина. Удивительно, насколько мы с ней были не похожи. Даже темно-каштановые волосы достались мне от отца. Я не находил ни одной черточки, ни одной капельки цвета, что напоминало бы во мне мать.

За стеной раздался кашель.

– Пойду к ней, – тяжело поднялся на ноги отчим.

Я дождался, пока услышу скрип закрываемой двери.

– Ты точно не можешь ей помочь?

Я слишком хорошо помнил то время, когда к маме обращались за помощью и она все силы вкладывала в знахарство.

– Не могу, я не помню…

– Не помнишь или не хочешь вспоминать? – Мои слова прозвучали резче, чем мне хотелось бы.

Мама вскинула голову и, оглянувшись на дверь, подошла ближе.

– Не смей упрекать меня! Ты не имеешь права. Я никогда бы не смогла ей помочь.

– Но если мы не сможем, то Ия…

Мама резко зажала мне рот рукой.

– Не смей произносить это слово, ты понял меня?

Я отодвинулся от нее.

– Мы не можем ничего сделать, Этан, – уже более спокойно и твердо добавила мама, как будто пыталась в этом убедить нас обоих.

Мне хотелось закричать: «Можем! Ты могла не прятаться, а продолжать изучать свои корешки. А я мог… мог не жить такой жизнью. Возможно, тогда этого бы не произошло». Но я лишь произнес:

– Да, мы не можем ничего сделать.