В его власти

Резкие, словно высеченные в камне черты лица только добавляли сходства с хищной птицей; длинный прямой нос, высокие скулы, широкая челюсть с сильным подбородком, яркие карие, почти черные глаза и густые брови. Его темные волосы едва не доходили до плеч, что было странно, ведь в рядах имперских войск было принято стричься очень коротко, почти полностью сбривая затылок.

Форма, в которую мужчина был одет, не показалась ей знакомой. Штурмовики и просто солдаты в основном носили серые куртки, жилеты и комбинезоны с черными берцами и черным же шлемом.

Не говоря ни слова, имперец разглядывал ее некоторое время, а потом, все так же безразлично отвернулся и направился к панели на стене, за которой скрывался душ. Та послушно отъехала, скрывая высокого человека в маленьком помещении.

Оставшись снова одна, девушка почти слетела с кровати и бросилась к той стене, возле которой появился незнакомец – принялась ощупывать ее и водить руками в поисках сенсоров, но все безуспешно. Ни один сантиметр не давал и намека на дверь. Должно быть, датчики движения были запрограммированы на генетический ключ, а значит для нее выхода нет…

Звук отъезжающей панели повторился за ее спиной – мужчина вышел из душа. Его тело покрывало только полотенце, сцепленное краями на бедрах.

Все внутри у девушки в тот момент сжалось – было ясно, что просто так ни один имперец не стал бы вести себя таким образом в ее присутствии…

О том, что штурмовые отряды насилуют женщин на захваченных территориях, сопротивленцы любили рассказывать в своих агитационных речах не меньше, чем те же имперцы о сопротивленцах. И те, и другие регулярно проводили работу с населением своих дистриктов, по профилактике оппозиционных настроений, вбивая хтонический страх в глотки людей чуть ли не сапогами.

Вот только захват территории, что на Крезии, с которой она бежала еще девочкой, что на Нарвиби, больше походил на зачистку, без цели оставить кого—то на потеху солдатне. Было абсолютным чудом одно то, что она сама выжила и было безумно странным, то, что для доставки ее, бесправной, грязной беженки сюда, было приложено столько усилий.