В его власти

Этот имперец явно не был простым солдатом, в том было даже глупо сомневаться; дорогая каюта, необычный, вычурный мундир, не по форме длинные волосы… и этот взгляд…

В ужасе осознания, девушка смотрела, как мужчина, обнаженный по пояс, направляется к стене у рабочего стола и наливает что—то в металлический бокал, извлеченный из панели, отъехавшей при его приближении.

Этот имперец был высок и хорошо сложен, но все тело его было испещрено следами минувших боев. Сильные руки имели много шрамов от порезов, от левого плеча до поясницы извивался шрам со следами от швов, словно на тряпичной кукле наспех зашитой детской рукой.

Но самым страшным было большое розовое выпуклое пятно, между грудных мышц – такой шрам мог остаться только если бы из его тела вырвали кусок, который затем заполнился рубцовой тканью.

– Я… я… – девушка начала говорить, не продумав, что скажет. Ее мгновенно бросило в ледяной пот, а к лицу и шее прилила краска, сделавшая цвет волос еще более ярким.

Мужчина обернулся на свою гостью и, не отводя взгляда, залпом выпил налитую в бокал жидкость.

Этот взгляд… так смотрят хищники на своих жертв, если знают, что тем некуда бежать. Так ничего и не сказав, он просто убрал бокал обратно в потайной бар и вернулся за стол.

Будто девушки и не было в комнате, он принялся за какие—то свои дела; провел ладонью по гладкому дереву, от чего его поверхность подсветилась синим и над ней воспарили несколько экранов с рядами цифр и символов.

Мужчина стал сосредоточенно их изучать и вводить данные, при помощи панели, которая материализовалась следом – он всем видом давал ей понять, что она в этой комнате не более, чем вещь.

Не зная, что делать… что она должна делать, что может делать, девушка, двигаясь почти по стенке, вернулась к кровати и села на ее край.

Мужчина работал не отвлекаясь, должно быть, около часа. За это время она успела рассмотреть каждый сантиметр вокруг, потому что старалась не смотреть на то, что ее пугало больше всего.

На хозяина этой комнаты. А теперь, наверно, и ее хозяина.

Но чего же он хочет добиться от нее, демонстрируя эту отстраненность? Того, чтобы приняла свою безвольность? Смирилась с ней?

Но было ли с чем смиряться? Ведь девушка лишилась каких—либо прав еще когда только покинула родную планету!

Но на Нарвиби у нее, по крайней мере, все еще оставалось что—то свое – право на достоинство.