Туман. Книга третья

Могли бы вы распорядиться насчёт его тела?

С этого мига радушие хозяина сошло на нет. Став деловым и подвижным, он оглядел, поверхностно, разумеется, тело бедолаги, что-то буркнул себе под нос и, указав приезжим на дом, удалился. На приветствие помещика не ответствовал.

В доме, куда зашли наши герои, было чисто, просторно и свежо. Необходимая, но не более того, утварь была расставлена и развешена продуманно. Икона в углу ничем не была завешена, половицы не скрипели, будучи прикрытыми домоткаными дорожками, вокруг большого стола с двумя лавками.

Всё было по-домашнему уютно.

Хозяин отсутствовал уже около часа. Во всяком разе так показалось гостям.

Замест него в комнате появились, невесть откуда взявшиеся две женщины. Судя по их виду и расторопности, то были жена евоная с дочерью.

Тут же на столе принялись уютно располагаться свежие огурчики, отварная картошка, сыр, видимо овечий, зелёный лук, хлеб и запотевший жбан кваса.

Вскорости запыхтел самовар.

Бабы, простите великодушно, дамы сновали по дому шустро, бесшумно и в полном молчании. На приветствия трёх мужчин ответствовали поклонами и не более того.

И ровно за миг до того, как в дом вошёл хозяин, они испарились тем же макаром, как и явили себя столь поздним гостям.

Митрофан Заведеевич остановился в дверях, внимательно оглядел приезжих, стол с яствами, перекрестился на икону и жестом пригласил всех присесть.

– Смените одёжку, – сие было сказано штаб-ротмистру, который с удивлением увидал стопкой сложенное платье. Модест Павлович, по примеру гоф-медика, был уж готов составить пари про то, что ещё совсем недавно на скамье ничего не лежало! А сейчас …. Диво, да и только!

Когда все расселись за столом, хозяин спросил, глядя только на Карла Францевича.

– Кто?

Таковой вопросец, обращённый к помещику, либо к штаб-ротмистру, некоим образом поставил бы их в слегка затруднительное положение.

Но гоф-медик, видимо водивший знакомство с тутошним гостеприимством и способом общения, стал ответчиком, на сей вопрос, без задержки. Мало того, Карл Францевич преотлично понимал, что именно составляет интерес Митрофана Заведеевича, вложенный в короткое словцо «кто».

Карл Францевич подобно цапле вытянул шею, сдавил перстами переносицу и принялся рассказывать.