Дело марсианцев

Вот же он! – воскликнул Тихон, отодвинув ученый труд, и достал из дальнего угла массивный медный предмет, который со всей очевидностью годился для вскрытия таинственного сарая. Карту потайных ходов, или что это было такое, а также деревянного пехотинца он сунул обратно в ящик. – Пойдемте скорее, время не ждет!

– Не спешите, Тихон Иванович, – медленно проговорила девушка. – А поглядите лучше сюда.

Она разложила добытые в ящике документы на столе и указала поэту на некоторые из них. Несколько листов заполняли замысловатые механические схемы с множеством сложных деталей, стрелок и математических формул.

Даже самый далекий от механики ум в состоянии был выяснить, что на них изображаются разные части воздухолетного устройства – настолько бросались в глаза колоссальные лопасти, разновеликие передаточные шестерни и педали, с помощью которых вся машина, судя по всему, поднималась в небо.

– Что это? – прошептала как будто в недоумении Глафира. – Что же это? Никаких марсианцев не существует, все это выдумка Акинфия?.

. Он… Да как же?..

– А я что говорил! Ваш брат – выдающийся механик и ученый, раз сумел построить летающую машину, какую даже сам Леонардо соорудить не сподобился. А это что за художества? – ревниво вскричал Тихон, когда решил посмотреть на листы с обратной стороны.

На многих бумагах в минуты задумчивости Акинфий вывел пером прелестное личико Манефы Дидимовой, нередко дополнив его весьма фривольной картинкой женского тела. Округлые перси так и цепляли взгляд поэта.

Одно тело было и вовсе целиком обнаженным – Манефа, словно греческая нимфа, подняла сплетенные руки и согнула слегка ноги в коленях, будто любуясь собственной наготою.

– Кажется, этот рисунок лучше развернуть, – сообразил Тихон и представил Манефу в лежачем положении. – Что ж, надо признать это изображение чрезвычайно велелепным.

– Стыд-то какой… – Глафира покраснела и поспешно обратила бумаги прежней стороной вверх. – Никак не могу в это поверить. Неужели слепая любовь к вертопрашке может так помутить мужчине рассудок? – в сердцах спросила она и опустилась на стул.

 – Тихон Иванович, возможно ли такое?

– Вполне, – пожал поэт плечами. – Негодяй, из-под самого носа моего увел! Ну, Акинфий Панкратьевич, я до тебя доберусь!

– Я и забыла, что вас тот же Аполлонов огонь снедает, – с насмешливой грустью в голосе сказала девушка. – Et comment vous maintenant avez l'intention d'entrer?[19 - И как вы теперь намерены поступить? (фр.