Стеклянная пыль

Стеклянная пыль

Олег Викторович Никитин

…Тюрьма далекого будущего.

Искусственно воссозданное далекое первобытное прошлое человечества. Первобытный мир, в котором правят уже давно одичавшие потомки первых «ссыльных».

Теперь в этом мире появляется новый человек. Человек, чья задача – любой ценой найти сбежавшего опасного преступника, сумевшего найти разгадку тайны Стеклянных призм – источников энергетической жизнедеятельности «каторжного мира».

Вот только – не будет ли цена поимки беглеца слишком высокой?.

.

Олег Никитин

Стеклянная пыль

повесть

Часть первая

1. Туман

Как часто случалось после наступления осени, я проснулся незадолго до рассвета от ужасного холода. И не удивительно, ведь шкура бути, которой я укрывался, во многих местах хранила следы долгой службы человеку. Мне давно пора было подыскать себе другую.

Старый Хьюх, чьим главным делом было поддерживать огонь ночью, дремал над одиноким язычком пламени. У входа в пещеру глухо сопел ночной хищник, судя по всему хрумух.

Эта тварь сдвинула полог и раньше времени остудила пещеру, переминаясь и двигая челюстью так, что я слышал скрип мощных зубов.

Мне очень не хотелось вылезать из-под шкуры, и я уставился на эту кучу мяса и когтей, внушая ей желание убраться. Из-за плеча чудовища выглядывал кусок рассветного неба темно-розового цвета. С доброй мыслью о шамане, предсказателе погоды, я дорисовал эту картину всеми виденными мной здесь видами облаков – легкими белоснежными перистыми, внушительными лимонно-желтыми кучевыми и бледно-розовыми, изредка серыми или фиолетовыми огневиками, летящими по ветру в нетерпеливом желании расплескать свои разноцветно пылающие, но холодные как лед шары-убийцы.

Особенно смертоносными, будучи самыми крупными и долговечными, считались сиреневые.

Настырный хрумух догадался, что я ни за что не выйду биться с ним один на один, повернулся на коротких мускулистых лапах и заковылял прочь. «Противная кровожадная зверюга», – мстительно подумал я.

Тем временем папаша Хьюх совсем расслабился и свесил нос в красные угли так, что затрещала седая клочковатая борода, распространив вокруг едкое зловоние.

Я подоткнул под себя углы шкуры и попытался уснуть, но без всякого успеха. Какое-то время я тупо таращился во тьму, затем осторожно оперся на ладонь, сдвинул шкуру и выпрямился. Холодный воздух мгновенно проник под одежду, довольно крепко сработанную местным скорняком из шкур бутей.